WWW.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«Борис Кросс Воспоминания о Вове История моей жизни Нестор-История Санкт-Петербург 2008 УДК ...»

-- [ Страница 6 ] --

В октябре 1967 года Вова сдал свою диссертацию на кафедру Новой и Новейшей истории Ленинградского университета. За щищать приходилось в закрытом, т. е. секретном порядке. Следо вательно, через Особый (режимно-секретный) отдел, в котором должна была быть напечатана Вовина диссертация. От него по требовали представить все экземпляры работы, но Вова все-таки один экземпляр оставил себе и правильно сделал, потому что все другие ему не вернули. Самое трудное для Вовы требование со стояло в том, чтобы указать секретные разделы диссертации. Но таких не было. Пришлось Вове объявить «секретными» некото рые эпизоды, которые не были опубликованы по разным причи нам. Большую помощь оказал Вове в проталкивании работы к защите, в оформлении всей документации Станислав Стецкевич.

Его помощь особенно была необходима, потому что Вова жил не в Ленинграде, а в Пскове и часто ездить в Ленинград не мог.

Наконец, все было подготовлено к защите. Защита состоялась 12 апреля 1968 года в Закрытом совете исторического факульте та. Все члены совета, среди которых были и преподаватели других факультетов имели допуск к секретной работе. Официальными оппонентами были профессор Давид Петрович Прицкер и доцент Марк Кузьмин. Отзывы были положительными, но у Прицкера были кое-какие мелкие замечания. Неофициальным оппонентом был Кирилл Виноградов, который упрекнул Вову за то, что тот за тянул с написанием диссертации, но оценил работу очень высоко.

Он сказал, что она состоит фактически из двух диссертаций. Были и письменные отзывы — от ленинградских историков (будущих академиков) Фурсенко и Ананича, и от кишиневских историков, во главе со Сторожуком. Ленинградцы отзывались положительно, а Сторожук, во-первых, недоумевал, почему диссертация защища ется в закрытом порядке (он писал отзыв на основании авторефера та, напечатанного на машинке в небольшом количестве экземпля ров и разосланным секретной почтой). А во-вторых, он решительно возражал против одного из Вовиных тезисов о том, что Румыния в начале XX века не была империалистической страной.

Вова в заключительном слове постарался опровергнуть все возражения и замечания оппонентов. По словам Стецкевича, его выступление понравилось Прицкеру. Кишиневский отзыв Уче ным советом был проигнорирован, и Вове единогласно была при суждена ученая степень кандидата исторических наук.

Теперь надо было ждать решения ВАКа. Это было для Вовы самое мучительное. Особенно после того, как одна из бывших Во виных однокурсниц Лера Кузнецова каким-то образом узнала и сообщила Вове, что ВАК его «утвердила». После этого прошло еще больше трех месяцев, прежде чем, Вова случайно нашел от крытку, попавшую между почтовым ящиком и дверью, в которой ВАК извещала Вову об утверждении его в кандидатской степени.

Открытка была датирована июлем, а нашел ее Вова в конце сен тября. Два месяца он тревожился и мучился напрасно!

Почти сразу Вова получил два приглашения в Ленинградские вузы: одно в Ленинградский университет, ему сообщил Кирилл, который предупредил, однако, что не все с этим согласны, по скольку Вова еще не доцент и поэтому Вове придется занять ме сто ассистента и, следовательно, потерять в зарплате. Вове очень хотелось работать в Ленинградском университете (это была его Alma Mater, и он хорошо знал всех членов кафедры). Но пойти на понижение зарплаты он не мог: у него уже было двое детей. Вто рое приглашение, менее заманчивое, было от Германа Петровича Морозова, который заведовал кафедрой Истории профдвижения в Ленинградской Высшей школе профсоюзов. Там надо было чи тать историю профсоюзного движения, а это казалось Вове очень скучным. В конце концов, Вова отказался от обоих предложений.

В 1969 году Вову направили в Москву на факультет повышения квалификации при Педагогическом институте имени Ленина.

В Москве Вова провел четыре месяца. Это был важный период в его жизни. Прежде всего, он именно в это время определил тему своей дальнейшей научной работы. Он решил писать докторскую диссертацию. Будучи честолюбивым, он хотел стать профессором, чтобы его дети могли говорить, что их папа — профессор. Также он считал, что только докторская степень окончательно укрепит положение в институте. О чем он, как беспартийный, постоянно должен был думать (парторг факультета Людмила Николаевна Бакусова как раз в это время предложила ему вступить в партию, но Вова отказался). Наконец, докторская степень и даже рабо та над докторской диссертацией могла ускорить получение им квартиры. Вове к этому времени дали другую квартиру в одном из институтских общежитий. Это была однокомнатная квартира.

Комната была большой с очень высоким потолком (более четырех метров) и большим окном. Кроме батареи центрального отопления, в которой было чуть ли не двадцать секций, была печка, поэтому комната была очень теплой (батарея чуть грела). Кроме комнаты была прихожая, кладовка и большая кухня. По примеру нижних соседей, Вова решил переделать кухню в комнату. Часть прихожей была отгорожена и соединена с кладовкой. Туда перенесли газовую плиту и раковину. Но новая комната была сырой (там осталась во допроводная труба, из которой постоянно сочилась вода, и холод ной, так как печки там не было, а огромная батарея грела не лучше, чем в первой комнате). Зимой температура поднималась не выше десяти градусов. Вове страшно было идти из большой комнаты, где были детская, столовая и гостиная, в маленькую, где были спальня родителей и Вовин кабинет. Книги покрывались плесенью и черне ли, так что новая квартира была необходима.

Итак, Вова решил писать докторскую диссертацию. Он долго думал над выбором темы. Продолжать работать над румынской те матикой было рискованно, так как она была связана различными запретами и секретами. Вове хотелось писать работу по Советской историографии проблем Новой истории. Читая этот курс, Вова накопил немало любопытных наблюдений. В советской истори ческой литературе встречалось много противоречий и нерешен ных вопросов, но можно ли будет об этом честно написать? — этот вопрос беспокоил Вову. Он обратился за советом к известному ученому профессору Баргу. Барг, после беседы с Вовой, нашел у него критическое чутье, но высказал мнение, что не этично кри тиковать своих коллег. Он предложил Вове совместно с ним раз рабатывать теоретические проблемы Английской и Французской революции (он — Английской, а Вова — французской). На заме чания Вовы, что Французской революцией занимается профессор Ревуненков В.Г., Барг ответил, что по его сведениям, это несерьез но (вскоре В.М. Далин написал, что Ревуненков «не специалист»

по истории Французской революции). Видимо, Барг имел в виду ту работу, которую он впоследствии написал с Черняком.

Михаил Абрамович сообщил Вове свой телефон и адрес и просил писать (чего Вова не сделал). Он посоветовал Вове также побеседовать с академиком Сказкиным и помог устроить Вове эту встречу, договорившись со Сказкиным по телефону. Вова пошел к Сказкину. Тот принял его в огромной комнате, сплошь застав ленной стульями и другой мелкой мебелью. Так что Вова видел Сказкина, сидевшего в противоположном углу, но подойти к нему не мог. Тот, как и Барг признал, что Румыния — это тема сомни тельная, но ничего конкретного Вове не посоветовал.

Третий визит Вова нанес академику В.М. Хвостову, который был в то время президентом Академии педагогических наук. В от личие от Барга и Сказкина, Хвостов решительно советовал Вове заниматься внешней политикой Румынии. Говоря, что в совет ских архивах вполне достаточно материалов по этой теме. Архи вы Хвостов должен был знать, так как в недавнем прошлом воз главлял Историко-дипломатическое управление Министерства иностранных дел, в ведении которого было два архива: 1) Архив внешней политики России и 2) Архив внешней политики СССР.

Вова имел не очень хороший опыт общения с АВПР. Поэтому он решил обратиться непосредственно в министерство по пово ду его возможной работы. По телефону он договорился с новым начальником Историко-дипломатического управления о встрече.

Тот пригласил на эту встречу своего зама по АВПР — Мазаева.

Мазаев присутствовал при беседе, но молчал. Вова рассказывал о своих проблемах. О том, что Мазаев не разрешал ему печатать статьи, заставил защищаться в закрытом порядке и поставил во прос: сможет ли он впредь заниматься внешней политикой Румы нии начала XX века, не будут ли ему вновь чинить препятствия.

Начальник ИДУ ему ответил, что правительство не дало МИДу право разрешать или запрещать какие-либо темы научной работы, все это дело на совести ученого. Хотя ответ был не очень опре деленный, Вова понял его как положительный. Мазаев, выйдя с Вовой из кабинета, стал упрекать Вову за то, что тот обратился сразу к начальству, не поговорив с ним, Мазаевым. Но отношение в Архиве к Вове несколько изменилось. Вова получил новый до пуск к работе, и при этом с него не взяли подписки о том, что он не будет печатать работы без согласия АВПР. Ему стали давать кое-какие описи второстепенных фондов и первые годы ничего не вырезали, но в дальнейшем, как и в других архивах, обстановка ужесточилась и вырезать стали вновь. Как бы то ни было за время пребывания на ФПК, Вова успел собрать много материала по теме «Внешняя политика Румынии в 1908–1914 гг.» Эта тема оконча тельно стала темой его докторской диссертации. Много занимался Вова также в библиотеках: в Государственной библиотеке имени Ленина («Ленинка») и в бывшей Фундаментальной библиоте ке общественных наук АН СССР, преобразованной в Институт Научной информации по общественным наукам АН СССР. Там работал один из его новых знакомых, румыновед Спиваковский, который постоянно снабжал Вову, в том числе посылая в Псков, служебными материалами (секретными) по истории Румынии.

Вове удалось также за эти четыре месяца пребывания в Москве сдать в редакцию журнала «История СССР» статью «Русская ди пломатия и Румыния», которая была в дальнейшем опубликова на. Встретился он и с Владленом Николаевичем Виноградовым, который дал ему для доработки Вовин раздел «Истории Румы нии». Вова его значительно расширил, и раздел был опубликован во втором томе «Истории Румынии». С Очаком, с которым Вова познакомился на конференции в Великих Луках в 1963 году, Вова договорился об участии во Всесоюзной славяноведческой конфе ренции, которая должна была состояться в Харькове в феврале 1970 года. Вова отдал Очаку написанные им тезисы выступления для этой конференции.

Вову не покидала мысль и о его «теоретической» статье, кото рая была отвергнута журналом «Вопросы истории» как остроди скуссионная. Вова выступал на эту тему на научной конференции преподавателей Псковского пединститута. Но и там заведующие кафедрами Истории КПСС и Политэкономии громили Вовино выступление, как крайне дискуссионное. В Москве Вова пошел в институт Всеобщей истории и попросил передать его статью на отзыв профессору Борису Федоровичу Поршневу. Это был заме чательный и разносторонний ученый. Он занимался не только раз личными аспектами исторической науки (социальная психология, политэкономия феодализма и пр.), но также антропологией, писал серьезные научные труды о «снежном человеке». Вове удалось встретиться с Поршневым, который сказал, что в Вовиной статье нет ничего нового. Вот так остродискуссионная и ничего нового!

Но особенно выделил Поршнев проблему датировки революцией, также затронутую в Вовиной статье. Борис Федорович посоветовал Вове разработать эту проблему и написать о ней статью.

На факультете повышения квалификации Вова внимательно слушал лекции по педагогике, которые читал им Владимир Пав лович Беспалько, инженер по образованию, пропагандировавший педагогику нового типа — так называемое программированное обучение, с использованием тестовой методики и компьютеров.

Кроме лекций, он давал слушателям контрольные задания, после которых порой вспыхивали острые дискуссии, в которых особен но рьяно нападал на Беспалько историк из Читы Дразнинас. Вова не участвовал в дискуссиях, но не остался равнодушным. Вернув шись в Псков, он стал использовать тестовую методику на экзаме нах и зачетах по истории, а затем и историографии.

Слушатели ФПК помимо лекций по педагогике занимались также языками (Вова — французским, который он знал неплохо, и занятия ему мало что дали). Кроме того, были два семинара:

методический и методологический. Методическим руководила профессор Ирина Аркадьевна Никитина. Слушатели должны были прочитать лекцию по своему выбору, но из числа тех, кото рые должна была читать Ирина Аркадьевна или провести прак тическое занятие. Вова выбрал второе — по теме «Чартистское движение». По этой теме он проводил занятия в Псковском пе динституте, и она была у него хорошо разработана. Занятие было рассчитано на четыре часа. Ирина Аркадьевна предупредила Вову, что большинство студентов — это «позвоночники», т. е. принятые в институт «по звонку» из ЦК, генштаба и т. д. Тем не менее, груп па хорошо подготовилась к занятиям, и занятие прошло успешно.

На обсуждении Вову хвалили. Особенно историк из Челябинска Аркадий Беньяминович Цфасман, который сказал, что Вова про вел занятия, как «народный артист». Ирина Аркадьевна сказала правда, что она провела бы занятия в более быстром темпе. Но Вова умышленно не торопил студентов, давая им время подумать и сделать собственные выводы на основании документов (как и все Вовины занятия, это также было основано исключительно на источниках).

Методологическим семинаром руководил «акапедик» (т. е.

член Академии педагогических наук), а в дальнейшем академик Алексей Леонтьевич Нарочницкий. Он поручил Вове сделать со общение по историографии внешней политики Румынии начала 20 века. Все, что говорил Вова, он тщательно записывал, но слу шателей Вовино сообщение не очень заинтересовало. Дразнинас даже сказал, что оно скорее напоминает библиографию, чем исто риографию, и он был видимо прав. Что такое историография (как история исторической науки) Вова как следует сам не понимал до тех пор, пока ему не пришлось читать этот курс. К тому же про блема эта в отношении румынской историографии была еще слабо разработана.

Нарочницкий не раз заговаривал с Вовой на различные темы (жаловался, например, на плохое обеспечение академиков и т. д.) и даже пригласил Вову к себе домой. Наверное, Вова должен был принести ему какой-то презент, вроде местных или на худой конец прибалтийских вин. Но Вова не был уверен, что это удобно сде лать. Слишком уж это походило на взятку. Да и ничего у него не было под рукой. Он оказался не предусмотрительным и ничем не запасся. Как бы то ни было, визит оказался бесполезным. Нароч ницкий принял Вову в своем кабинете. Это была не очень большая комната, скупо обставленная. Вова запомнил только письменный стол, абсолютно пустой и небольшой книжный шкаф, в котором были какие-то книги. И стол, и шкаф были совершенно новые, как будто только что из магазина, с яркой и пестрой облицовкой. На рочницкий ни о чем не спрашивал Вову, а сам повторил только одну фразу, что «румынские бояре жили в Париже, а земли сдава ли в аренду». Вова часто думал: неужели Нарочницкий пригласил его к себе домой только для того, чтобы сообщить ему эту далеко не новую информацию. Но больше ничего не было, и вскоре Вова покинул его дом, на лестнице которого сидел вахтер, дотошно рас спрашивавший Вову о целях его прихода.

На итоговом совещании всех слушателей ФПК по кафедре Новой и Новейшей истории, помимо положительной оценки ра боты Вовы, была окончательно определена тема его докторской диссертации: «Внешняя политика Румынии накануне Первой Мировой войны (1908–1914 гг.)»

Вернувшись в Псков, Вова получил задание возглавить сту денческое научное общество (СНО) факультета. Куратором СНО Вова пробыл десять лет. Вова попытался внести новые моменты в деятельность СНО. Во-первых, СНО изменилось организационно.

Если раньше это был один большой кружок, в котором участвова ли студенты, занимавшиеся самыми различными проблемными периодами истории, то теперь СНО стало объединением самостоя тельных студенческих научных кружков по различным специаль ностям. Во главе СНО стоял совет СНО, председатель которого, как и члены, избирался из числа студентов. Был секретарь совета СНО, который аккуратно вел протоколы заседания совета и дру гую документацию. Среди председателей совета СНО особенно запомнился Вове Саша Островский. Это был очень одаренный и трудолюбивый студент, обладавший уже навыками подлинного научного исследования. Он занимался биографией Ленина. И раз добыл где-то большое количество давно забытых, а то и запрещен ных воспоминаний и других источников. Быть может под их влия нием у Островского появлялись порой «нестандартные» мысли, которые заставили даже преподавателя истории КПСС, доцента Надежду Павловну Попову обвинить Островского в троцкизме (и даже, как рассказывал сам Саша, откуда-то узнавший об этом, сообщить об этом в КГБ. Кстати, в местном КГБ работало немало бывших студентов-историков. Некоторых из которых Вова знал.

И они видимо замяли это дело). Как бы то ни было, одна из ста тей Островского была опубликована в «Ученых записках» инсти тута, а совет СНО рекомендовал Островского в аспирантуру. На совете факультета мнения по этому вопросу разделились. Неко торые преподаватели были против такой рекомендации, но Вове удалось с помощью Бориса Петровича Селецкого и некоторых других преподавателей добиться того, чтобы совет факультета дал Островскому рекомендацию в аспирантуру, что освобождало его от поездки по направлению на работу. В дальнейшем ему помог Селецкий, жена которого Ирина Александровна Шишова заведо вала аспирантурой в ЛОИИ (Ленинградском отделении институ та истории). Островский поступил в аспирантуру, защитил канди датскую диссертацию, а позже и докторскую.

СНО регулярно, раз в год проводило студенческие научные конференции. Кроме того, при СНО был организован лекторий, в котором преподаватели выступали с сообщениями по различ ным научным проблемам. Также время от времени проводились дискуссии по острым вопросам современной исторической науки.

В частности, бурные споры среди студентов с участием препода вателей развернулись по книге А.Я. Гуревича о становлении фео дальных отношений как личностных (вызвавшей отрицательные отзывы в печати). В защиту Гуревича выступил один из самых активных и одаренных студентов Борис Сокол. Вова выступил с дискуссионным сообщением по статье Бестужева — Лада о двух критериях оценки исторических событий и деятелей.

Отказался от СНО Вова в связи с командировкой на очеред ное «повышение квалификации», на этот раз в Ленинградский университет.

В научном плане наиболее «урожайным» был 1971 год — год его пятидесятилетия. В этом году вышли в свет семь его работ.

В «Вопросах истории» была опубликована его рецензия (в соав торстве с Е.И. Спиваковским) на книгу В.Н. Виноградова «Ру мыния в годы Первой Мировой войны». В очередных Герценов ских чтениях — краткое сообщение на тему «Ленин и Румыния»

В «Ученых записках» того же Ленинградского педагогическо го института имени Герцена (№ 502), изданных в Пскове — две большие статьи о Румынии. (Во-первых, «Предпосылки русско румынского сближения накануне Первой мировой войны»;

во вторых, «Вступление Румынии во Вторую Балканскую войну и русская дипломатия»).

В том же году вышел, наконец, второй том «Истории Румы нии», изданный институтом Славяноведения и балканистики АН СССР, в котором большой раздел (внешняя политика Румынии 1878–1914 гг.) принадлежал Вове. Том не имел номера, т. к. запла нированный первый том так и не вышел из-за острых разногласий с румынскими историками. В дальнейшем вышел тоже без номе ра третий том: «История Румынии 1918–1970 годы». Гонорар за свой раздел Вова получил как раз накануне дня рождения. Нако нец, в десятом, октябрьском номере журнала «Вопросы истории»

была опубликована его статья «Предпосылки отхода Румынии от тройственного союза». Это были «выжимки» из первой главы его диссертации. Статья долго пролежала в редакции «Новой и Но вейшей истории». Но, видимо, она не принадлежала к числу «це ленаправленных» статей и опубликована не была. В «Вопросах же истории» ее охотно взяли и быстро опубликовали, правда, сильно сократив. С этого времени у Вовы установились хорошие отноше ния с редакцией «Вопросов истории». В частности с заведующим отделом Всеобщей истории — А.П. Гросманом. В том же году жур нал «История СССР» опубликовала Вовину статью «Румыния и русская дипломатия».

Весной 1973 года Вова ездил на конференцию германистов в городе Вологда. Там он познакомился с Николаем Ивановичем Смоленским, с которым жил в гостинице в одном номере. Нико лай Иванович предложил Вове переехать в г. Горький, где он рабо тал. От обязательства занять должность декана факультета, Вова не решился сразу отказаться, но, вернувшись в Псков, он написал Николаю Ивановичу письмо, в котором сообщал, что он беспар тийный, и поэтому навряд ли может рассчитывать стать деканом.

В 1976 году участвовал во Всесоюзной конференции по историо графии в городе Калинине. Там он познакомился с заведующей кафедрой Всеобщей истории Орловского пединститута Зинаидой Павловной Якимович, которая собиралась перебраться в Москву.

Вове она предлагала занять ее должность в Орловском пединсти туте, но Вове пришлось отказаться по тем же причинам.

В сентябре 1974 года Вова ездил в Румынию на III Междуна родный конгресс по изучению стран Юго-Восточной Европы. Этот конгресс, как два предыдущих в Анкаре и Софии и последующие, был организован Ассоциацией по изучению стран Юго-Восточ ной Европы при ЮНЕСКО. Ассоциация занималась изучением не только истории, но и языков, литературы и других сведений о народах этого региона. Местом пребывания руководящих органов этой Ассоциации стал Бухарест, где издавался ее печатный жур нал. Вице- президентом этой ассоциации был избран на конгрессе Владлен Николаевич Виноградов, крупнейший советский румы новед, хорошо знакомый Вове. От него Вова узнал о готовящемся конгрессе. Написал и послал Виноградову свой доклад на тему:

«Русско-румынские дипломатические отношения накануне Пер вой мировой войны» (1908–1914 гг.). Доклад этот в дальнейшем был напечатан и разослан по главнейшим библиотекам Союза. До этого был период, когда у Вовы не было уверенности в том, что он поедет в Румынию. По совету Спиваковского Е.И. Вова написал письмо Чубарьяну, возглавлявшему национальный комитет исто риков СССР с просьбой посодействовать включению Вовы в со став делегации на конгресс. То ли Чубарьян действительно помог, то ли дело обошлось и без его помощи, но Вова был включен в со став делегации. Она состояла из 56-ти человек, из которых только десять ехали за государственный счет, а остальные — по линии на учного Туризма, т. е. за собственные деньги. Ректор пединститута отказался оказать Вове, как об этом просил заведующий кафедрой И.В. Ковалев, какую-либо денежную помощь (с 1968 года ректо ром института стал, бывший до того секретарем обкома КПСС по идеологии, Петр Архипович Николаев. А бывший ректор Ковалев стал заведовать кафедрой Всеобщей истории).

В Бухаресте Вова столкнулся с языковыми трудностями, Рабо чих языков на конгрессе было четыре: английский, французский, немецкий и русский. Многие представители стран Восточной Ев ропы предпочитали выступать на русском языке, но Вова их с тру дом понимал, а то и вовсе не понимал. Не лучше обстояло дело и с другими языками, но среди румынских делегатов нашлись люди, хорошо говорившие по-русски. В, частности, Вова познакомился с молодой женщиной Ангарой Нири, которая родилась в Москве и имя получила в честь перекрытия реки Ангары. Она подарила Вове оттиски своих статей с дарственными надписями. А в даль нейшем, работая в библиотеке Академии Наук в Румынии в тече ние многих лет, присылала Вове труды румынских историков на различных языках.

В Бухаресте познакомился Вова и с другим румынским исто риком — Штефаном Рэдулеску-Зонером, который также занимался проблемами внешней политики Румынии в начале XX века. Он де лал доклад на конгрессе, но Вова его не слышал, как раз в это время оказался в Бухарестской больнице, куда его доставили на скорой помощи. В больнице Вову тщательно исследовали, но ничего осо бенно страшного не нашли. Вова вскоре вернулся в свой отель, где он жил в одном номере с Кириллом Виноградовым. С Кириллом они гуляли по Бухаресту, по магазинам, где купили кое-какие суве ниры для своих близких. Оказались и в каком-то районе прудов или озер, в которых Кирилл, конечно, не мог не выкупаться. Наступил день, когда Вова делал свой доклад. По его докладу выступил Рэду леску — Зонер на французском языке. Вова не понял и половины им сказанного, но кое-что ему подсказал сидевший рядом Кирилл.

Вова очень долго отвечал на выступление Рэдулеску, постоянно на него ссылаясь, хотя у него не было уверенности в том, что Рэдуле ску действительно говорил то, что ему приписывал Вова. Как бы то ни было, все обошлось. Скандала не было.

На приеме, устроенном в честь участников конгресса Вова имел случай побеседовать с Рэдулеску. Говорили они на немецком языке, чего Вова от себя даже не ожидал. Рэдулеску не во всем был согласен с Вовой. Он считал, как и другие румынские историки того времени, в частности Ливяну, с которым Вова тоже позна комился на конгрессе и который хорошо говорил по-русски, что Румыния отошла от Тройственного союза только в период Первой мировой войны. Вова же считал, что процесс отхода Румынии от Тройственного союза, начался еще во время Боснийского кризиса 1908–1909 гг.

Через пять лет Рэдулеску-Зонер прислал Вове свою книгу «Ру мыния и Тройственный союз в начале XX века» (1900–1914 гг.) с надписью: «Товарищу такому-то с особым уважением».

Скандал стал назревать, когда после окончания конгресса Вова выразил желание вместо поездки по Румынии остаться на несколько дней в Бухаресте, чтобы позаниматься в библиотеке.

Решительно запротестовала старшая группы (тут выяснилось, что, как и у всех туристов у них есть старшая, которая раньше не подавала признаков жизни). Был вечер, и в посольство обращать ся было поздно. Обратились за консультацией к какому-то очень молодому человеку, совершенно неизвестному Вове, да и другим рядовым членам делегации. Его слово оказалось решающим. Вове пришлось ехать, но «старшая» не могла простить Вове его своен равия и грозила отметить это в своем отчете. Итак, Вова со всей делегацией отправился в путешествие по Румынии. Еще в ходе работы Конгресса, в выходной день, их возили в близлежащие го рода — Тырговишту и в монастырь Куртя-де Аржеш. Теперь их повезли на запад в Карпаты. Они посетили Сенайю, где осмотре ли замок Пелиш, летнюю резиденцию румынских королей. Затем пересекли границу Трансильвании, посетили Брашов и Пояну Брашов — высокогорную гостиницу. После чего вернулись в Бу харест. Еще до конгресса в ведущем румынском историческом журнале «Штуди. Ревисто де История» была опубликована статья Рэдулеску-Зонера, в которой содержалась ссылка на Вовину ста тью в «Вопросах истории». А вскоре после конгресса Рэдулеску Зонер прислал Вове свою книгу с трогательным посвящением.

По возвращении в Псков Вова собрал студенческий научный кружок Новой Истории, которым он руководил и захлебываясь от массы впечатлений, перескакивая с вопроса на вопрос, рассказал о своей поездке. Конечно, он не продумал заранее свое выступление и остался им очень не доволен.

Занятия историографией подтолкнули Вову к выполнению давно задуманной им работы на тему о датировке буржуазных ре волюций. Написанную статью он сдал на кафедру Новой и Новей шей истории Ленинградского университета, где предварительно выступил во время пребывания на ФПК с докладом на ту же тему.

(Вова после Московского пединститута имени Ленина ездил на повышение квалификации только в Ленинградский университет, хотя это было другое ведомство — не министерство просвещения, а министерство высшего образования, и каждый раз приходилось запрашивать разрешение у обоих министерств. Ленинград был Вове более знаком, там находился его дом. В университете от него ничего не требовали и давали положительные оценки. Особенно хорошие отношения сложились у Вовы, помимо его друзей Кирил ла и Станислава, с заведующим кафедрой профессором Владими ром Георгиевичем Ревуненковым. А из молодых преподавателей с Борисом Николаевичем Комисаровым, ставшим в дальнейшем заведовать кафедрой).

Статья была опубликована в 1981 году в сборнике, посвящен ном семидесятилетию Ревуненкова. Примерно в это же время в другом сборнике, изданном кафедрой Всеобщей истории пединс титута им. Герцена, была опубликована другая статья Вовы, пос вященная проблемам германской экспансии в Юго-Восточной Европе (имелась в виду Румыния).

Кандидатская диссертация Вовы привлекла внимание двух молодых людей, которым хотелось поскорее «защититься». Это были Георгий Иосифович Хенегар и Алексей Софронович Агаки.

Хенегар был аспирантом Львовского университета, научным руко водителем его был профессор Броцкий, специалист по Дальнему Востоку. Хенегар внимательно изучил Вовину работу и широко ее использовал. Он прислал Вове автореферат своей диссертации, с просьбой дать благожелательный отзыв. Вова такой отзыв дал, но не мог обойти молчанием некоторые ляпсусы диссертации Хе негара. Хенегар был возмущен и заключил против Вовы тайный союз с Агаки, который был аспирантом института славяноведе ния и Балканистики АН СССР, а его руководителем был «сам»

В.Н. Виноградов. Агаки заимствовал у Вовы самое главное: пере чень причин внешнеполитической переориентации Румынии, но отнес их ко времени заключения Франко-Русского Союза. Далеко не все указанные Вовой причины имели место в это время. Было немало в работе Агаки «ляпов»: например, утверждалось, что в 1867 году Австрия и Венгрия объединились и образовали Австро Венгрию. Редакция «Новой и Новейшей истории» заказала Вове рецензию на книгу Агаки (его диссертация была сразу же опубли кована, даже дважды: в виде статьи в Балканском историческом сборнике и в виде отдельной книги). Вова пытался вступить с Ага ки в переговоры, посылая ему письма и домой и по месту работы в Молдавском институте истории, но не получил никакого ответа.

В конце концов, Вова послал в журнал написанную им рецензию, в которой попытался совершенно объективно, но, не скрывая не достатков работы, дать рецензию на книгу Агаки. Кирилл Бори сович Виноградов, прочитав рецензию, удивился: «Зачем такую книгу напечатали?».

Одновременно редакция журнала «Новая и Новейшая исто рия» заказала Вове и его другу Станиславу Стецкевичу рецензию на новый учебник по второй части Новой истории под редакци ей Е.Е. Юровской и И.М. Кривогуза. Ни та, ни другая рецензия не были опубликованы. Говорили, что дело в том, что в учебнике обсуждался Македонский вопрос, бывший камнем преткновения в отношениях между Югославией и Болгарией. Почему не публи ковалась его рецензия на книгу Агаки, Вова понять не мог.

Попытка выяснить этот вопрос в редакции журнала ни к чему не привела. Ответственный секретарь редакции Топтыгин давал совершенно невразумительные ответы, а заведующий междуна родным отделом В.Д. Вознесенский говорил о каком-то давнем споре, который якобы поднимает Вова. Что он имел в виду, понять опять таки было невозможно. Вова ушел, совершенно разочаро ванный позицией журнала и решил больше туда не обращаться, но пришлось, хотя и косвенно. В 1989 году Вовин соавтор К.Б. Вино градов послал в журнал рецензию на книгу Кертмана о культуре.

В начале 1986 года Вова неожиданно получил от заведующего отделом Всеобщей истории А.С. Гроссмана предложение написать для «Вопросов истории» (причем срочно) статью о вступлении Ру мынии в Первую Мировую войну. Это предложение было для Вовы конечно лестным и выгодным. Вове предоставлялась возможность выступить в центральном органе советской исторической науки, но у Вовы возникли и большие сомнения. Во-первых Вова давно не занимался периодом Первой мировой войны. По этому периоду ряд работ, в том числе книгу, опубликовал В.Н. Виноградов. Вове не хотелось пересказывать чужие работы. К тому же он не был со гласен с господствовавшей в то время в советской историографии точкой зрения, что Румыния была страной империалистической, и война со стороны Румынии была империалистической. Напеча тают ли Вовину статью, если он выступит в ней против этой точки зрения («перестройка» была в самом начале). Поэтому он написал Гросману письмо с вежливым отказом, ссылаясь на то, что считает некорректным выступать по вопросу, признанным авторитетом в котором является В.Н. Виноградов. Гросман ответил, что именно В.Н. Виноградов предложил Вовину кандидатуру для написания этой статьи. Гросман настаивал на том, чтобы Вова как можно скорее представил статью, указывая на то, что этого требует ЦК КПСС. Вовино письмо В.Н. Виноградову ничего не изменило. Тот уговаривал Вову статью написать.

Но Вова не выполнил поручения ЦК КПСС. Он отказался от радужной перспективы напечататься в центральном органе. Он заболел.

Причин болезни было видимо много. Его взволновало и оби дело то, что и кафедра и Совет факультета внезапно выступили против его методики приема экзаменов и запретили ему ее прак тиковать. Встретились трудности в связи с выраженным Вовой желанием перейти на полставки. Но больше всего, конечно, Вову волновала история со статьей в «Вопросах истории». За долгие годы Вова привык к тому, что с ЦК КПСС и его поручениями шутить не следует. Это может плохо кончиться. Написать статью Вова не мог или может быть, не успел. Помимо всего прочего у Вовы было для этого мало времени и сил. С ним произошел ин сульт. Конечно, о работе над статьей не приходилось и думать.

В больницу он ехать отказался, его лечили дома. Болезнь началась в марте, а в конце апреля в Псков приехали члены редколлегии журнала «Вопросы истории». Они звонили Вове домой, интересо вались его здоровьем. Вове показалось (реальных оснований для этого не было), что их прислали в Псков специально с целью вы яснить, не отлынивает ли Вова. Гросману также надо было оправ даться перед начальством.

Видимо у Вовы был микроинсульт. У него только перекосило рот, и возникли затруднения с речью. В июне он уже вернулся на работу, но заместитель декана по ОЗО разрешила ему в порядке исключения принимать экзамены по-старому. В течение несколь ких следующих лет Вова работал то на полставки, то даже на чет верти, когда это было разрешено. Он вел занятия главным образом на заочном отделении.

Начиная с конца 70-х годов, у Вовы стал возникать в инсти туте ряд, мягко говоря, неприятных инцидентов. Во-первых, Вову решили направить в Новгород в качестве председателя Государст венной экзаменационной комиссии. Вова этого не хотел. В июне и первой половине июля, когда надо было ездить в Новгород, у него была очень большая нагрузка и на стационаре (экзамены), и в особенности на заочном отделении. Чувствовал себя Вова не важно. В течение предыдущего года врачи не раз предлагали ему лечь в больницу. Вова неизменно отказывался, считая, что боль ница (по своему детскому опыту) — это разновидность тюрьмы, но здоровье от этого не улучшилось. (Кстати сказать, примерно в это же время, немного позже, молодой (40 лет) преподаватель физико-математического факультета Гонго, тоже назначенный председателем ГЭК на физмате, отправившийся в Новгород, умер в самолете от сердечного приступа, хотя раньше ничем не болел.

Так что опасения Вовы были не напрасны). Вова отказался ехать в Новгород. Возник скандал. Вова обратился с письмом в юридиче ский отдел Министерства высшего образования и получил ответ (копия была направлена ректору), что работа председателем ГЭК в другом вузе — дело сугубо добровольное, и заставить его выпол нять никто не может. Вова был приглашен на беседу с ректором в присутствии декана. Но Вова стоял на своем, и ректор вынужден был заключить, обращаясь к декану (Е.П. Иванову), что «в канда лах мы его отправлять не будем».

Итак, Вова не поехал в Новгород, но эта история имела для него очень неприятные последствия. Наступил срок очередных выборов на должность доцента (выборы проводились каждые пять лет). Сначала Вовину кандидатуру обсуждали на заседании кафе дры, на которое пришел и тогдашний новый декан В.Н. Лещиков.

Неожиданно для Вовы все присутствовавшие, наряду с некото рыми положительными отзывами, обвиняли Вову в нежелании ехать в Новгород (что заставляло ехать других членов кафедры).

Может быть, особенно резко выступил Вовин «друг» Селецкий.

Внес свою лепту и декан. Тем не менее, в принятой резолюции содержалась рекомендация избрать Вову на новый срок. Выборы состоялись на заседании большого Совета института. Вова на это заседание не пошел, т.к. не хотел лишней нервотрепки, которую предвидел. Как рассказывал позже Вове заведующий кафедрой истории литературы профессор Е.А. Маймин, с которым у Вовы были хорошие отношения, на заседании выступил секретарь парт кома института, бывший Вовин студент (что Маймина особенно возмущало), который резко критиковал Вову. Но, по словам Май мина, в защиту Вовы выступила «старая гвардия» института, дав но и хорошо его знавшая. Большинством голосов Вова был пере избран на свою должность. Может быть, эта история была связана с приближением Вовы к пенсионному возрасту, и шла подготовка к освобождению его от работы. Но замены не было, о чем декан Лещиков откровенно жалел в беседах с самим Вовой. Может быть, с этим была связана и критика Вовиной методики приема экзаме нов. В общем, не случайно Вова запросился на полставки. На сле дующие выборы, в мае 1986 года, Вова не подал даже заявление, не смотря на все уговоры заведующий кафедрой Нины Александров ны Королевой. Это автоматически лишало его гарантированной работы, и с этого времени в течении десяти лет Вова работал, как говорилось «по приказу» ректора, издававшемуся на один год.

В середине этого периода произошел новый конфликт. Или даже два. Сначала — небольшой. Опасно заболела Вовина жена, которая вскоре умерла. В связи с этим Вова попросил нового за ведующего кафедрой профессора А.И. Юнеля освободить его от некоторых видов нагрузки. В частности, от руководства диплом ными работами, т.к. много времени отнимали бесконечные поиски способов спасения жены и заботы о ней. Юнель отказался это сде лать. Точнее он сказал, что передает руководство дипломной ра ботой Комаровой Дробинскому (который впоследствии говорил, что ничего об этом не знал), а Вова будет выступать только в каче стве научного консультанта. Комарова очень затянула работу над дипломной и представила ее в конце мая, непосредственно перед госэкзаменами. Вова ее не торопил, так как считал, что руководи тель ее Дробинский, и он (Вова) не имеет права вмешиваться не в свое дело (да и времени на это у него не было). В конце концов, возник вопрос: допускать ли Комарову к госэкзаменам. Дробин ский заявил, что он о ней ничего не знает и ответственности за нее не несет. Новый декан В.А. Логинов тоже считал Вову ответ ственным за Комарову и упрекал его за недосмотр. Недовольство Логинова еще более усилилось, когда Вова положительно оценил не только работу Комаровой, которая не пошла на защиту, в связи с чем Комарова должна была сдавать госэкзамены, но и за прило жение к дипломной — раздел по методике преподавания проблем дипломной. Без этого Комарову не допустили бы к госэкзаменам, чего добивался декан.

Роль Юнеля в этой истории была сомнительной. Видимо он все-таки не передал дипломную работу Комаровой Дробинскому, поставив Вову в неприятное положение.

Но, тем не менее, Вова выступил на его защиту в новом кон фликте, который вскоре возник. Наступило время выборов для Юнеля, который за год до этого якобы добровольно отказался от заведования кафедрой. Новым заведующим кафедрой стал моло дой преподаватель, недавний студент Валерий Николаевич Гар бузов. За несколько дней до обсуждения на кафедре кандидату ры Юнеля, Гарбузов беседовал с Вовой, прося его никому об этой беседе не рассказывать. Гарбузов стал убеждать Вову не голосо вать за Юнеля на кафедре, ссылаясь на некоторые явные, но очень мелкие прегрешения Юнеля, а также на тайные слухи и сплетни, которые не были доказаны. В частности, он упрекал Юнеля в том, что тот на каждой лекции несколько минут уделяет рассказу о современных событиях в России и в мире. Это показалось Вове очень странным. Еще недавно от историков требовали связывать историю с современностью и вдруг — такой поворот. Не потому ли, что Юнель был демократом, одним из первых вышел из КПСС и освещал все события с демократических позиций?

Вова отказался поддерживать предложение Гарбузова. Дело было не в Юнеле, хотя Вова и защищал его перед Гарбузовым. На Юнеля Вова даже был несколько обижен из-за истории с Комаро вой, но в Вовиной памяти сразу возникли события прошлого: как его обвиняли в космополитизме, как, сравнительно недавно, кри тиковали за нежелание поехать в Новгород и многие другие ана логичные, бывшие и с ним и с другими. Методы остались преж ними: заговор «верхов», распределение загодя ролей, подготовка критических выступлений вместо открытого разговора на самом совещании. Логинов с Гарбузовым внесли новые моменты. Перед заседанием кафедры они пригласили Вову в кабинет декана, где никого больше не было, сели рядом, как бы демонстрируя свою солидарность. И декан заявил, что он (Вова) будет уволен, на его место берут кончающего институт (дело было в апреле) В.А. Юра сова, но если Юнель не будет избран, то он (Вова) сможет остать ся на кафедре. Более откровенного и наглого нажима нельзя было себе и представить. Даже ректора, когда он об этом узнал, видимо это покоробило, и он передал Вове через несколько дней, что его не уволят. Еще раньше было заседание кафедры, на котором сна чала стоял вопрос о зачислении на кафедру Юрасова. Вова прого лосовал «за», хотя это и было связано, видимо, с его увольнением.

Затем разбирался вопрос о Юнеле. Первым выступил Вова, кото рый дал положительную оценку работе Юнеля и рекомендовал избрать его на новый срок. Затем стали выступать и другие члены кафедры, и присутствовавший на заседании декан. Они критико вали Юнеля за разные мелкие провинности (опоздал на занятия — один раз, проверил не свою контрольную работу и т. д.). Наконец, И.А. Королева спросила Юнеля, что он может сказать о слухах, которые ходят о нем, что он якобы принуждал (угрожая двойкой) к сожительству некоторых заочниц. Юнель это конечно опроверг.

Голоса разделились примерно поровну. Четверо — за Юнеля и пятеро — против. Следующий этап — выборы на большом Сове те института. Вова пошел на это заседание. Он не хотел умывать руки, решил отстаивать свою позицию до конца. На заседании Со вета с критикой Юнеля выступили: декан Логинов, заведующий кафедрой Всеобщей истории Гарбузов и заведующий кафедрой Истории СССР Е.П. Иванов. В защиту Юнеля первым выступил Вова. Он говорил, что происходит суд Линча, что Юнеля казнят (потому что выставление у позорного столба — это тоже вид каз ни) не приводя доказательств. Прокуратура отказалась принять к рассмотрению материалы, представленные деканом истфака. При этом Вова допустил одну оговорку. Он сказал, что Иванов пред лагал показать ему письма заочниц (впоследствии Вова видел в одной газете отрывки из этих писем. Все они совпадали буква в букву, как будто были написаны под диктовку) с условием, чтобы Вова никому о них не рассказывал. На самом деле Иванов просил не рассказывать о них только Юнелю (на что Вова не согласился).

Вове казалось, что его неумышленная версия даже более выгод на Иванову, как будто тот не хотел распространения сплетен, а не обезоружить своего противника.

На заседании Совета в защиту Юнеля (как и на кафедре) вы ступила Зоя Михайловна Храпченкова, одна из старейших препо давательниц института и некоторые другие. Совет подавляющим числом голосов избрал Юнеля на новый срок. В тот же день вече ром Вове позвонил Е.П. Иванов и обозвал его «старым лгуном» за допущенную им ошибку. Вову это сильно обидело, и он перестал с Ивановым здороваться.

Хотя Юрасов был зачислен, но почти сразу же поступил в аспи рантуру Московского института Отечественной истории. Вову приказом ректора зачислили, как сказано было в приказе, на время пребывания Юрасова в аспирантуре, т. е. на три года на четверть ставки. Но вскоре неожиданно умер Борис Алексеевич Шелег, чи тавший первый период Новой истории и историографию Новой и Новейшей истории. Найти ему замену не смогли и вынуждены были просить Вову вести, как он это когда-то делал, курс истори ографии Новой истории, включая практические занятия. А исто риографию Новейшей истории должен был читать Гарбузов. Вова согласился. В связи с этим его перевели на полставки. В течение двух лет (1994–1996) Вова получал полставки. Он получал че тыреста тысяч рублей в месяц, которых ему хватало на жизнь, а пенсию, тоже четыреста тысяч он клал в банк, получая проценты, и накопил, таким образом, десять миллионов рублей, которые ис тратил на издание трех книг.

В эти годы Вова читал помимо историографии Новой истории также два спецкурса: 1) Международные отношения в Европе в конце ХIХ – начале ХХ веков и 2) Дискуссионные проблемы Но вой истории. Вовино зрение ухудшалось, и он вынужден был про сить декана о некоторой помощи: ставить его занятия в аудитори ях с высокими кафедрами, где он мог бы видеть свои конспекты.

Курс Историографии Вова переделал и переписал заново снача ла до конца, заглядывать в конспекты ему приходилось. Он пи сал их крупными печатными буквами, цветными фломастерами.

Это было очень утомительно и шло медленно. Большую помощь в этом ему оказала его старшая дочь Маша, которая писала черной тушью и чуть ли не саженными буквами, переписывая с Вовиной рукописи, с трудом разбирая его почерк.

Наступил 1996 год. В июне состоялось заседание кафедры, на котором и.о. заведующего кафедрой Н.А. Королева (Гарбузов полу чил творческий отпуск для работы над докторской диссертацией) сообщила, что историографию в будущем году будет читать новый преподаватель Владимир Сергеевич Антипов, который когда-то ра ботал в пединституте на одной кафедре с Вовой, а в это время был проректором института повышения квалификации работников образования. Вове предлагалось четверть ставки. Он должен был читать свои спецкурсы и первый период Новой истории на ОЗО.

Первого июля Вову, как обычно, уволили. В прежние годы в сен тябре его зачисляли вновь на год, но в 1996 году его на работу не пригласили. Вместо этого в ноябре устроили его чествование на фа культете, в связи с семидесятипятилетием, от ректората ему выдали премию — сто тысяч рублей. Как предположила начальник отдела кадров, это сделали, чтобы загладить свою вину перед Вовой. Ли шившись преподавательской работы, Вова мог с удвоенной энер гией заняться работой научной. В конце 1996 года он опубликовал книгу «Румыния между Тройственным союзом и Антантой. Очер ки по истории дипломатической борьбы за Румынию и ее внешней политики (1908–1914 гг.)». Эту книгу Вова издал, уже не работая в пединституте, и за собственный счет. Заведующий кафедрой Все общей истории Н.А. Королева попросила у него согласие на вклю чение книги в отчет кафедры о научной работе, и проректор инсти тута по научной работе Андреев с удовольствием принял у Вовы его книгу для коллекции научных работ института.

В 1997 году Вова также за свой счет опубликовал пособие для учителей «Экономическое развитие ведущих стран Запада в по следней трети XIX века» (Англия, Франция, Германии, США).

Это пособие было издано Институтом повышения квалификации работников просвещения, с издательством которого Вова продол жал сотрудничать и в дальнейшем.

Вова регулярно участвовал в Кареевских чтениях по новисти ке, проводимых кафедрой Новой истории Санкт-Петербургского университета. На конференции он не ездил, но посылал краткие содержания своих докладов, которые печатались в материалах конференции. В 1996 году был опубликован доклад на тему: «Ру мыния и Балканы в начале ХХ века». А в 1999 году — «К вопросу о характере конституции Германской империи 1871 года (истори ко-источниковедческий этюд)».

В начале 1999 года вышел шестой номер журнала «Новая и Новейшая история» за 1998 год, в котором было опубликовано письмо Вовы в редакцию журнала под названием: «Несколько слов о статье Н.А. Нарочницкой». Под этим письмом редакция поставила подпись: доктор исторических наук, профессор. Хотя в Вовином письме ничего подобного не было. Вова послал в редак цию возмущенное письмо. Его могли заподозрить в самозванстве, но редакция на это Вовино письмо никак не отреагировала. Види мо, она больше доверяла члену редколлегии, профессору В.Н. Ви ноградову, который в своей рецензии на Вовину книгу о Румы нии, опубликованной в том же журнале в 1997 году, также назвал Вову доктором и профессором. С Вовиным письмом связано еще одно небольшое происшествие. В начале ноября 1998 года Вова получил письмо из редакции журнала, в котором его просили со общить паспортные данные для выплаты ему гонорара. Чтобы не задерживать ответа Вова позвонил в редакцию и сообщил, что от него требовали. Гонорара он не получил.

В 1999 году Вова опубликовал книгу стихов «Из дневников.

1939–1998». Вова считал свои стихи историческими источника ми, не только по истории его жизни. Точнее сказать, «по исто рии», — как сказал Гете: «состояния его души», но и по истории эпохи. Ибо, по словам Константина Паустовского: «Нет такой че ловеческой жизни, какой бы незначительной она не была, где не отразилась бы эпоха».

После стихов Вову «потянуло» на философию. В феврале 1999 года он написал микростатью о философии Маркса и Эн гельса, опровергая привычные представления о том, что они были материалистами. Так как Вовино зрение к этому времени сильно ухудшилось, он уже не мог ни читать, ни писать. Очень большую помощь в работе над этой статьей, как и над книгой стихов, оказала ему старшая дочь Маша, которая, однако, вскоре переехала жить в Санкт-Петербург.

Два года Вова пытался пристроить где-нибудь свое «фило софское» сочинение. Он получил положительные отзывы от кан дидата философских наук Колчина, профессора Н.С. Рыбакова, кандидата исторических наук М.С. Стецкевича (сына Вовиного друга Станислава Стецкевича), специалиста по истории религий и других. Но журналы, в которые посылал Вова свой текст, как правило, даже не отвечали на его письма. Наконец, с помощью своего бывшего студента, доктора исторических наук Александра Владимировича Островского, Вове удалось найти журнал, кото рый согласился опубликовать его материал. Это был «Журнал для ученых» — «Клио». Прошло полгода томительного ожидания, и его работа увидела свет («Клио № 2 (11) за 2000 год).

Читать и писать Вова начал очень рано — не позже 5-летнего возраста. Еще раньше родители удивляли гостей тем, что Вова не только знал наизусть свои детские книги, (Чуковского, Маршака и др.), написанные стихами, но и правильно перелистывал страни цы, делая вид, что читает. В 6 лет Вова уже писал немецкие скло нения и спряжения, чему его учила бабушка. (Где-то в 70-х годах Вова нашел в своем архиве, хранившимся в Поселке, тетрадку с такими упражнениями, написанными явно детской рукой. Те традка была помечена 1927 г.) Первыми запомнившимися Вове более серьезными книгами, были комплекты журналов «Задушевное слово» для младшего возраста за 1913 год и для старшего — за 1916 год.

Первой книгой, которая поистине увлекла Вову и пристрасти ла к чтению, были «Приключения Тома Сойера». После нее Вова записался в местную библиотеку и стал запоем читать Вальтера Скотта, Жюля Верна, Купера, Майн Рида и т. д. Особенно нрави лись ему книги исторического и географического (если можно так сказать) содержания.

Вова делал большие выписки из примечаний географического характера, которыми издательство «ЗИФ» («Земля и фабрика») щедро снабжало книги Жюля Верна и других авторов.

Приключенческие книги так увлекали Вову, что он лишался даже способности их читать: прочитав одну фразу, он сразу пред ставлял себе дальнейшее развитие событий. Усидеть на месте он не мог, вскакивал, начинал ходить по комнате, по диагонали от печки до двери в сад. Постепенно Вова ускорял шаг и начинал бежать.

Добежав до печки, он подпрыгивал, чтобы достать верхние израз цы. И все это время его мысль работала с бешеной скоростью — он «дописывал» продолжение книги.

Благополучно завершив дело, он успокаивался и садился за стол, но прочитав еще одну две фразы, в которых намечалось иное развитие событий, Вова вскакивал вновь, и вновь бегал, и прыгал на печку, представляя себе новый ход событий. Это было что-то вроде сумасшествия. Сила воображения распирала Вовину голову.

Впоследствии Вова никак не мог вспомнить, как ему удалось «успокоиться» и читать книги нормально.

Приключенческие книги побуждали Вову также к изобрета тельству. Так, прочитав «20 тысяч лье под водой» Жюля Верна, Вова начал «изобретать» различные подводные лодки, корабли и даже самолеты с электрическим двигателем. Конечно, «изоб ретения» ограничивались только изображениями внешнего вида этих аппаратов. И на каждом непременно был трехцветный флаг России!

Заболев воспалением почек, Вова вынужден был провести в постели несколько месяцев, не вставая. Единственной отрадой, позволенной Вове теперь, были книги. Родители где-то их до ставали (на время) и приносили Вове. В основном, это были до революционные издания. Появились сказки, сочинения Лидии Чарской, Клавдии Лукашевич, бывшие в большом ходу среди де тей. Особенно запомнились Вове «Похождения солдата Берналя Диаса», сподвижника Кортеса. Книга была в бумажной обложке в 2-х томах.

Пойдя в школу, Вова продолжал увлекаться книгами. Придя с занятий, Вова отправлялся гулять, затем садился читать, забы вая об уроках. Письменные задания делал наскоро поздно вечером (с помощью бабушки), а устные — чаще всего вообще не делал, тем более, что учебники, которые появились в 4-м классе, выдавались по одному экземпляру на 6–8 человек, которые жили на разных улицах Поселка.

Из книг, которые Вова читал в 3–4 классах, больше всего за помнились романы Диккенса, М. Твена, Гофмана, которые Вова брал у своей школьной учительницы Анны Александровны Шмидт.

Она жила на 2-м этаже их дома. У нее было много книг, хранив шихся в огромном красивом «шведском» книжном шкафу. Вова брал у Анны Александровны не только Диккенса. Она разрешала ему рыться в книжном шкафу и брать, что он хочет. Однажды Вова откопал книгу «Воскресшие боги Леонардо да Винчи» Мережков ского. Эта книга запомнилась Вове на всю жизнь. Анна Александ ровна удивлялась: «Что ты в них понимаешь?». Но Вове казалось, что он понимает все… Другой книгой, запомнившейся на всю жизнь, был роман Яко ба Вассермана «Каспар Гаузер», прочитанный еще в 3-м классе.

Конечно, Вова читал много приключенческой литературы:

Жюля Верна, Фенимора Купера, Майн Рида, Луи Буссенара и многих других.

В 4-м классе, по совету Анны Александровны, Вова стал вести дневник чтения, в котором подробно описывал содержание книг и свои впечатления о них. Вел его год или два, потом бросил. Но и в последствии записывал все прочитанные книги, частенько пи сал на них «рецензии» и делал много выписок. Получалось, что в среднем Вова прочитывал 15 книг в месяц.

В старших классах Вова познакомился с новыми для себя писателями: Паустовским, Грином, Гамсуном, Леонидом Андре евым, Цвейгом, Куприным. К этому времени он прочитал и мно го произведений русских классиков, помимо изучаемых в школе:

Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Гоголя, Тургенева, Лескова, Чехова и др.

Меньше был знаком с Достоевским, книги которого не пере издавали — он был под подозрением властей. С Достоевским Вова стал знакомиться уже в старших классах. Конечно, он хорошо знал, любил шедевры мировой классики. Любимейшей его книгой был «Дон Кихот» Сервантеса. Читал он, конечно, и «Путешествие Гулливера» Свифта, и «Робинзон Крузо» Дефо. В старших клас сах — роман «О Тристане и Изольде», «Манон Леско» аббата Пре во, Эдгара По и многих других.

В 10-м классе в школе изучали поэзию «Серебряного века». Вову особенно увлекли стихи А. Блока, и он сам начал писать стихи.

Еще в 3-м классе папа привел Вову в один из букинистиче ских магазинов, и там они купили собрание сочинений Стивен сона. Впоследствии Вова стал самостоятельно и часто посещать книжные магазины, в том числе букинистические. Он покупал те перь памятники мировой литературы в издании Собашниковых и издательства «Akademia». Купил также ряд монографий и альбо мов по искусству: Яремича — о Врубеле и Врангеля — о Борисове Мусатове, которые стали его любимыми художниками. Покупал очень много стихов, изданных в начале ХХ века: Александра Бло ка, Валерия Брюсова, Иннокентия Анненского, Андрея Белого, Федора Сологуба, Анны Ахматовой и др.

В это же время Вова продал за бесценок все свои приключен ческие книги, которых накопилось немало: Жюля Верна, Майн Рида, Купера, Джека Лондона, Габриэля Ферри и пр.

Еще в школе Вова заинтересовался археологией и прочитал «Введение в археологию» академика Жебелева. В университете Вова продолжал изучать археологию, читал дополнительную ли тературу: «Археология» Миллера (позже сбежавшего в Америку), работы Спицына, Бадера, журнал «Советская археология».

На 1 и 2 курсах университета Вова изучал латинский язык и стал искать у букинистов латинский словарь. В одном магазине ему предложили такую книгу в добротном переплете с не совсем обычным названием «Корни слов латинского языка» Платона Лукашевича (Киев, 1871). Вова обратил внимание на то, что ла тинские слова сопровождаются многочисленными пометками аналогиями из восточных языков, не только китайского, но и ко рякского, юкагирского и других.

Затем обнаружились в книге и куски прозы. В одном рассказы валось, что в Китае жили 3 мандарина: Ы, Ю и Я. Они окончили в Кантоне начальное училище, а затем возглавили 3 орды, двинувши еся в Европу. Первая орда достигла берега Балтийского моря и по ложила начало литовскому племени и литовской «говорке». Вторая и третья основали греческие и римские племена и «говорки».

В другом тексте речь шла о Вовиной фамилии. Она — славян ского происхождения, означала «светлое, солнечное, всепрони кающее начало».

В «Русском библиографическом словаре» говорилось о Пла тоне Лукашевиче. Он учился вместе с Гоголем в Нежинском ли цее, затем занялся собирательством «малороссийских» песен. За тем сошел с ума и стал писать и издавать за свой счет книги, вроде «Чаромутия древних магов», которые никто не покупал. Они гни ли в амбарах его имения под Киевом.

У Вовы появилось много книг по античному искусству Бла ватского, Колпинского, сочинения древних авторов — Плутарха, Павсания, Фукидида.

Занятия латинским языком привели к тому, что Вова позна комился (в том числе и в подлиннике) со стихами Катулла, кото рый стал одним из любимейших его поэтов.

В эти же годы Вова впервые прочитал сборник стихов Пас тернака, познакомился с произведениями многих других поэтов и писателей.

Когда началась война, Вова где-то в октябре 1941 года оказал ся в Ленинграде. Конечно, он опять пошел по букинистическим магазинам. Появилось много интересных книг. Вова не удержал ся и купил кое-что. Пришлось продать старые издания Пушкина, Лескова, Некрасова и прочих.

В период блокады, в свободное от дежурств время, Вова грел ся возле «буржуйки» и читал журнал «Дело» за 1879 год. Прочи тал его от корки до корки.

В эвакуацию Вова взял с собой два маленьких томика: 3-й том стихов Блока и томик Есенина.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |
 




Похожие материалы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ БИОФИЗИКИ СО РАН Т. Г. Волова БИОТЕХНОЛОГИЯ Ответственный редактор академик И. И. Гительзон Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению Химическая технология и биотехнология, специальностям Микробиология, Эко логия, Биоэкология, Биотехнология. Издательство СО РАН Новосибирск 1999 УДК 579 (075.8) ББК 30. В ...»

«КРАСНАЯ ЧУКОТСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА КНИГА Том 2 РАСТЕНИЯ Department of Industrial and Agricultural Policy of the Chukchi Autonomous District Russian Academy of Sciences Far-Eastern Branch North-Eastern Scientific Centre Institute of Biological Problems of the North RED DATA BOOK OF ThE ChuKChI AuTONOmOuS DISTRICT Vol. 2 PLANTS Департамент промышленной и сельскохозяйственной политики Чукотского автономного округа Российская академия наук Дальневосточное отделение Северо-Восточный научный центр ...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ КРАСНАЯ КНИГА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (ЖИВОТНЫЕ) ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ КРАСНОДАР 2007 УДК 591.615 ББК 28.688 К 78 Красная книга Краснодарского края (животные) / Адм. Краснодар. края: [науч. ред. А. С. Замотайлов]. — Изд. 2-е. — Краснодар: Центр развития ПТР Краснодар. края, 2007. — 504 с.: илл. В книге приведена краткая информация по морфологии, распространению, биологии, экологии, угрозе исчезновения и мерах охраны 353 видов животных, включенных в Перечень таксонов ...»

«КРАСНАЯ КНИГА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Red data book of the Krasnoyarsk territory Редкие и находящиеся The Rare под угрозой исчезновения and Endangered виды дикорастущих Species of Wild растений и грибов Plants and Funguses ПРАВИТЕЛЬСТВО КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Министерство природных ресурсов и лесного комплекса Красноярского края КГБУ Дирекция природного парка Ергаки МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГАОУ ВПО Сибирский федеральный университет ФГОУ ВПО Красноярский государственный ...»

«КРАСНАЯ КНИГА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Red data book of the Krasnoyarsk territory Редкие и находящиеся Rare под угрозой исчезновения and Endangered виды животных Species of Animals ПРАВИТЕЛЬСТВО КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Министерство природных ресурсов и лесного комплекса Красноярского края МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГАОУ ВПО Сибирский федеральный университет ФГОУ ВПО Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева ФГБОУ ВПО Сибирский государственный ...»

«Тундровая Типичная глеевая типичная арктическая Подзолистая почва почва почва Дерново- карбонатная выщелоченная Дерново- почва грунтово- Дерново- глееватая (таежно-лесных подзолистая почва областей) почва ПОЧВОВЕДЕНИЕ В 2 ЧАСТЯХ Под редакцией В.А. Ковды, Б.Г. Розанова Часть 1 Почва и почвообразование Допущено Министерством высшего и среднего специального образования СССР в качестве учебника для студентов почвенных и географических специальностей университетов МОСКВА ВЫСШАЯ ШКОЛА ББК 40. П ...»

«Российская академия сельскохозяйственных наук Отделение мелиорации, водного и лесного хозяйства Всероссийский научно-исследовательский институт гидротехники и мелиорации им.А.Н.Костякова Международная научная конференция (Костяковские чтения) Наукоемкие технологии в мелиорации Посвящается 118 - летию со дня рождения А.Н.Костякова Материалы конференции 30 марта 2005 г. Москва 2005 УДК 631.6: 502.65:519.6 Наукоемкие технологии в мелиорации (Костяковские чтения) Международная конференция, 30 марта ...»

«УДК 633/635 (075.8) ББК 41/42я73 З 56 Авторы: кандидат сельскохозяйственных наук, доцент Н.Н. Зенькова; доктор сель- скохозяйственных наук, профессор Н.П. Лукашевич; академик НАН Беларуси, доктор сельскохозяйственных наук, профессор В.Н. Шлапунов Рецензенты: декан агрономического факультета УО БГСХА, доктор сельскохозяйствен- ных наук, профессор А.А. Шелюто; главный научный сотрудник РУП Институт мелиорации, доктор сель скохозяйственных наук, профессор А.С. Мееровский Зенькова, Н.Н. З 56 Основы ...»

«В. А. Недолужко Конспект дендрофлоры российского Дальнего Востока УДК 581.9:634.9 (571.6) В. А. Недолужко. Конспект дендрофлоры российского Дальнего Востока. - Владивосток: Дальнаука, 1995.- 208 с. Работа является результатом многолетних исследований автора и подводит итоги таксономического и хорологического изучения арборифлоры российского Дальнего Востока. Основная часть книги изложена в виде конспекта, включающего: 1) названия и краткие справки о семействах и родах, 2) номенклатурные справки ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ Республиканское унитарное предприятие Научно-практический центр Национальной академии наук Беларуси по механизации сельского хозяйства Научно-технический прогресс в сельскохозяйственном производстве Материалы Международной научно-практической конференции (Минск, 21–22 октября 2009 г.) В 3 томах Том 1 Минск НПЦ НАН Беларуси по механизации сельского хозяйства 2009 УДК [631.171+636]:631.152.2(082) ББК 40.7 Н34 Редакционная коллегия: д-р техн. наук, проф., ...»

«Министерство культуры РФ Государственное научное учреждение Центральная научная сельскохозяйственная библиотека Россельхозакадемии ОГУК Орловская областная публичная библиотека им. И.А. Бунина ПРОБЛЕМЫ ИНТЕГРАЦИИ И ДОСТУПНОСТИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ИНФОРМАЦИОННЫХ РЕСУРСОВ В УСЛОВИЯХ РАЗВИТИЯ УСТОЙЧИВОГО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА Материалы научно-практической конференции Орёл, 6 октября 2010 г. Орел 2010 ББК 78.386 П 78 Редакционно Шатохина Н. З. (председатель) издательский Жукова Ю. В. совет Игнатова ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ Республиканское унитарное предприятие Научно-практический центр Национальной академии наук Беларуси по механизации сельского хозяйства Научно-технический прогресс в сельскохозяйственном производстве Материалы Международной научно-практической конференции (Минск, 19–20 октября 2010 г.) В 2 томах Том 1 Минск НПЦ НАН Беларуси по механизации сельского хозяйства 2010 1 УДК [631.171+636]:631.152.2(082) ББК 40.7 Н34 Редакционная коллегия: д-р техн. наук, проф., ...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Департамент научно-технологической политики и образования Министерство сельского хозяйства Иркутской области ФГБОУ ВПО Иркутская государственная сельскохозяйственная академия МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ, ПОСВЯЩЕННОЙ 110-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А.М. КАЗАНСКОГО (21 декабря 2012 г.) Иркутск 2012 УДК 001:63 Редакционная коллегия Иваньо Я.М., проректор по учебной работе ИрГСХА Федурина Н.И., декан экономического ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН КОМИТЕТ НАУКИ РГП ИНСТИТУТ БОТАНИКИ И ФИТОИНТРОДУКЦИИ ИЗУЧЕНИЕ БОТАНИЧЕСКОГО РАЗНООБРАЗИЯ КАЗАХСТАНА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ Международная научная конференция, посвященная юбилейным датам выдающихся ученых-ботаников Казахстана Алматы, 6-7 июня 2013 года Алматы 2013 1 УДК 85 ББК 28.5л6 И32 Главный редактор – д.б.н. Ситпаева Г.Т. Ответственный секретарь – к.б.н. Саметова Э.С. Ответственный за выпуск – к.б.н. Веселова П.В. Редакционная коллегия: ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.И. Колобова ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОИЗВОДСТВА НА ПРЕДПРИЯТИЯХ АПК (3-е издание, дополненное и переработанное) Допущено Министерством сельского хозяйства Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений по экономическим специальностям Барнаул Издательство АГАУ 2008 УДК ...»

«АЗОВСКАЯ ЗЕМЛЯ общество и власть 1 АЗОВСКАЯ ЗЕМЛЯ общество и власть ББК 63.3 (2 Рос – 4 Рос) УДК 908.471.61 Азовская земля: общество и власть. / Под общей редакцией С.В. Юсова, Председателя Изби- рательной комиссии Ростовской области и В.Н. Бевзюка, Главы Азовского района. – Информаци- онно-аналитический и издательский центр Местная власть, 2011 г. – 120 с., илл. Выпуском данной книги продолжается издательский проект Избирательной комиссии Ростов ской области История власти на Дону. Коллектив, ...»

«ПОЧВЫ РОССИИ: 3 современное состояние, перспективы изучения и использования КНИГА ОБЩЕСТВО ПОЧВОВЕДОВ ИМ. В.В. ДОКУЧАЕВА КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАРЕЛЬСКАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МАТЕРИАЛЫ ДОКЛАДОВ VI СЪЕЗД ОБЩЕСТВА ПОЧВОВЕДОВ им. В. В. ДОКУЧАЕВА Всероссийская с междунароным участием научная конференция ПОЧВЫ РОССИИ: современное состояние, перспективы изучения и использования ШКОЛА ДЛЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Книга 3 ПЕТРОЗАВОДСК – ...»

«ПОЧВЫ РОССИИ: 2 современное состояние, перспективы изучения и использования КНИГА 2 ОБЩЕСТВО ПОЧВОВЕДОВ ИМ. В.В. ДОКУЧАЕВА КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАРЕЛЬСКАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МАТЕРИАЛЫ ДОКЛАДОВ VI СЪЕЗД ОБЩЕСТВА ПОЧВОВЕДОВ им. В. В. ДОКУЧАЕВА Всероссийская с междунароным участием научная конференция ПОЧВЫ РОССИИ: современное состояние, перспективы изучения и использования ШКОЛА ДЛЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Книга 2 ПЕТРОЗАВОДСК – ...»

«ПОЧВЫ РОССИИ: 1 современное состояние, перспективы изучения и использования КНИГА 1 ОБЩЕСТВО ПОЧВОВЕДОВ ИМ. В.В. ДОКУЧАЕВА КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАРЕЛЬСКАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МАТЕРИАЛЫ ДОКЛАДОВ VI СЪЕЗД ОБЩЕСТВА ПОЧВОВЕДОВ им. В. В. ДОКУЧАЕВА Всероссийская с международным участием научная конференция ПОЧВЫ РОССИИ: современное состояние, перспективы изучения и использования ШКОЛА-СЕМИНАР ДЛЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ЗНАНИЯ О ...»






 
© 2013 www.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.