WWW.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 13 |

«Борис Кросс Воспоминания о Вове История моей жизни Нестор-История Санкт-Петербург 2008 УДК ...»

-- [ Страница 3 ] --

Особенно запомнился Вове учитель обществознания, а в пя том классе — также и географии Иван Степанович Степанов. Это был сравнительно молодой человек (даже Вове он казался моло дым), но почти лысый, с постоянно забинтованной широким бин том шеей. По обществознанию он давал обширные письменные задания на дом. Был толстый учебник, из которого Вова страни цами выписывал ответы на поставленные вопросы, и общество ведческая премудрость крепко засела в его голове.

Географию Иван Степанович знал плохо, и Вова, который гео графию знал хорошо (у него была масса выписок из примечаний к книгам Жюля Верна и других авторов, которыми снабжало их издательство «Земля и фабрика»), то и дело его поправлял. Иван Степанович не обижался, исправлял свои ошибки, и с Вовой у них остались самые хорошие отношения.

В поселке была только семилетняя школа. То есть те, кто хотел продолжить обучение, поступали в городскую школу. Но Вовины родители решили перевести Вову в ленинградскую школу досроч но, после шестого класса. После окончания Вовой седьмого класса в поселковой школе появились 8, 9, 10 классы. Так что не перейди Вова в городскую школу досрочно, он так бы и остался в Поселке.

В городе была школа недалеко от вокзала, куда поступали все по селковые дети. Но Вову определили в другую «элитную» школу.

Она называлась опытной школой и была опорной базой науки «пе дологии». Там учились, главным образом, дети из расположенного поблизости Дома бывших политкаторжан. Папе удалось устроить Вову в эту школу потому, что шефом этой школы был папин за вод («Электроприбор»). В школе, наряду с большим количеством методических кабинетов, были и педологические лаборатории, в которых проверялись умственные способности учеников. Вова втайне побаивался, что его признают малоспособным, но побывать в лаборатории ему не пришлось. ЦК ВКП(б) признал, вскоре после поступления Вовы в эту школу, педологию лженаукой. Педологи, ставшие лжеучеными, были разогнаны, их лаборатории закрыты, а школа переименована в двадцать первую образцовую школу.

Школа все же осталась элитной. Вовины учителя говорили: «На вас тратят втрое больше, чем в массовой школе, поэтому и спраши вать с вас будут втрое больше». Остался целый этаж методических кабинетов, великолепно оборудованные кабинеты и лаборатории физики, химии, естествознания, кинокабинет и прочее. Была очень хорошая и дешевая столовая, но главное богатство школы — это учителя, почти все они имели большой опыт. Многие работали одновременно в вузах. Например, физику преподавал доцент по литехнического института, кандидат физико-математических наук Туричин. Историю в параллельном классе преподавал профессор Фельдман. В Вовином классе историю вначале преподавала из вестный ленинградский методист, имевшая печатные труды — Ива нова. Впоследствии в университете Вова слушал ее же лекции по методике истории. Она же руководила педагогической практикой в школе, но после войны она защитила кандидатскую диссертацию по истории Чехии времен гуситов, и Вова неизменно встречал ее на всесоюзных конференциях историков-славистов. Она была за мужем за искусствоведом профессором Иоффе, написавшим книгу «Синтетическая история искусств». Его лекции его по истории рус ского и зарубежного искусства Вова также слушал в университете.

Методика, которой придерживалась Иванова на уроках исто рии в Вовином классе, была довольно странной. Она опаздывала на каждый урок на полчаса, и времени на опрос у нее не оставалось.

В конце четверти она всем ученикам поставила четверки. Многие были довольны, но отличники возмутились и пошли к директору, заявляя, что они знают историю на пять. Учительница без спору исправила им оценки. В восьмом классе появился другой учитель истории — молодой, энергичный, громогласный Александр Мен делевич Фрумкин.

В эти годы в области истории тоже происходили перемены.

До середины 30-х гг. господствовала «школа Покровского». Исто рия преподавалась на основе строго формационных принципов, такие понятия, как «древняя история», «история средних веков»

были объявлены буржуазными предрассудками и отброшены.

Так, учебник по истории Средних веков (авторы А.Н. Гуковский и Трахтенберг) назывался «Эпоха феодализма». В нем излагалась единая мировая история без деления на русскую и всеобщую.

Эпизоды из русской истории были включены в общую ткань по вествования. История больше походила на социологию.

Для «школы Покровского» были характерны также космопо литизм, национальный нигилизм, антипатриотизм. Но в 1932 г., после смерти Покровского, восторжествовали его противники.

В 1934 г. Совнарком и ЦК ВКП(б) приняли постановление о вве дении в школах «курса русской истории» («истории СССР»), тем самым был введен элемент цивилизационности в преподавании истории. Начали готовить учебники по истории древнего мира, средних веков, новой истории и истории СССР. Пока учебников не было, ученики записывали этот материал под диктовку учите ля. Интересно, что еще в 4-м классе (1932–1933 уч. год) в посел ковой школе Вова изучал курс «русской истории» по учебникам Рожкова. Кто «предугадал» будущее постановление ЦК ВКП(б) и стал инициатором этого эксперимента, Вова не знал.

Ученье в городской школе у Вовы шло, в общем, также как и в поселковой, хотя теперь у Вовы были все нужные учебники. Вова по-прежнему внимательно слушал рассказы учителей, но дома уст ных уроков не готовил. Оценки же его с каждым годом становились все лучше и в старших классах он получал почти что одни пятерки.

Экзамены сдавал также на «отлично». Примером может служить экзамен по геометрии в одном из старших классов. Экзамен прохо дил так: все ученики сидели в классе и следили за ходом экзамена, причем сильных учеников вызывали в последнюю очередь. Так что у Вовы было время для «подготовки». Он взял учебник (довольно тоненький) и стал быстро читать, причем вопросы, которые были получены сдававшими экзамен, он пропускал. В результате, когда очередь дошла до Вовы, учебник был «изучен», но экзамен включал помимо теоретических вопросов еще и задачи. Из-за задачи у Вовы получились трудности, но тут ему помогли шпаргалкой (помог Валентин, так что это был уже 10-й класс). Вовины одноклассни ки изобрели удобный способ передачи шпаргалок, отвечавшему у доски. Шпаргалка писалась на небольшом клочке бумаги, который туго свертывался трубочкой. Эта трубочка склеивалась слюной и сгибалась пополам. К доске ее посылали с помощью своего рода ро гатки, короткой тоненькой резинки, повязанной на пальцы. Шпар галка приклеивалась к доске (доски были широкие, во всю стену).

Делалось все это молниеносно, и учитель ничего не замечал. По мимо прежних Вовиных увлечений в старших классах к ним приба вились встречи с Валей, а в десятом классе — дружба с Валентином.

Между тем возник вопрос о будущем: о вузе, о будущей профессии.

Вова к этому времени познакомился с легендой об Атлантиде. Он твердо поверил в существование «Атлантиды», и в его романтиче ской голове возникли мысли о том, чтобы найти Атлантиду (Вова вообще любил сказки). Как бы то ни было, было решено, и это Во вино решение было отмечено в школьной стенгазете, где подпись под карикатурой на Вову гласила: «будущий архИолог». Учитель русского языка настоял на том, чтобы буква «и» была выделена размером и цветом, чтобы младшие школьники не подумали, что так и следует писать это слово. У приходивших в школу студентов университета, Вова узнал, что в университете есть археологическое отделение и начал усиленно готовится к поступлению в него. Он внимательно изучил попавшуюся ему книгу академика Жебелева «Введение в археологию». Но вряд ли Вова поступил бы в универ ситет, если бы ему пришлось сдавать вступительные экзамены.

Вся предшествующая его жизнь отучила его от систематиче ских занятий, тем более, летом. В десятом классе помимо прежних увлечений Вовы книгами и играми на свежем воздухе прибавились новые, Вова продолжал, как и в предыдущем году часто бывать у Вали, а так же он подружился с одним из своих одноклассников — Валентином, с которым часто бродил по городу в поисках развлече ний. Готовить уроки было некогда. Устные задания Вова выполнять пытался, надеясь на свою память: он внимательно слушал объясне ние своих учителей и почти все запоминал. Письменные задания по математике он выполнял еще на уроке, обгоняя своих товари щей, решавших задачи у доски. Остальные письменные задания Вова, переписывал у аккуратных девочек. У него было на это время, так как занятия в школе начинались в 9.30 утра, а поезд приходил еще до 9.00. Все было как будто хорошо, но осложнения возникли с физикой. Новый учитель, кандидат наук, доцент политехниче ского института, излагал свой предмет ученым языком, который Вова с трудом понимал и воспринимал. В результате Вова получил даже двойку, а в четверти четыре. Так как выпускной экзамен он сдал тоже на четыре, была угроза не получить аттестат-отличника, дававший право поступить в вуз без экзаменов. Вова приуныл, но дело обошлось. Ему поставили в аттестат по физике, как и по дру гим предметам «пять».

ЦК ВКП(б) вновь пришел ему на помощь. Незадолго до окон чания Вовой школы, было принято постановление, по которому абитуриенты, имевшие в аттестате по основным предметам отлич ные оценки (а по второстепенным предметам: рисование, пение, труд, физкультура — также хорошие) принимались в вузы без экзаменов. У Вовы в аттестате были только пятерки, и он тотчас подал заявление, и был зачислен в первую группу первого курса исторического факультета Ленинградского университета.

Вскоре, началось формирование археологического отделения, и Вова был переведен во вторую группу (немецкую) уже чисто архео логическую. Была еще одна археологическая группа, 15-я (англо французская), но не успел Вова приступить к занятиям, как узнал, что ему придется идти в армию. Призыв он проходил в конце октя бря и два месяца почти ничего не делал. К чему было заниматься, если все равно идти в армию! Вове и в голову не приходило, что его могут в армию не взять. Хотя он знал, конечно, что зрение у него не важное. Впервые он понял это на экзамене по немецкому языку в четвертом классе. Вова неплохо учился по этому предмету, а экза мен был очень легкий: на доске были написаны два столбика — су ществительных и глаголов, надо было составить из них предложе ния, но Вова ничего не видел, что было написано на доске, и задания не выполнил (две или три фразы он списал у соседа). Учительница поставила ему тройку и долго потом пыталась узнать у него «в чем дело?»: учился хорошо (и только поэтому получил удовлетвори тельную оценку), а работу написал безобразную. Вова так и не при знался, что не видел написанного. Ему казалось это большим по зором. Не раз и в дальнейшем: и в поселковой школе, и в городской, Вова оказывался в аналогичном положении. Он по-прежнему не признавался, что плохо видит, но стал без каких-либо объяснений подходить вплотную к доске, чтобы разглядеть задание.

В 10-м классе на уроках по начальной военной подготовке надо было стрелять из малокалиберной винтовки, но оказалось, что Вова не видит не только мишени, но и мушки на стволе винтовки. Вову направили к окулистам, которые испортили Вове настроение на це лый день, и тем ни менее, Вове и в голову не приходило, что его могут не взять в армию. В университет он ежедневно приходил, но чувствовал себя, как бы туристом, оказавшимся на другой планете.

Лекции он не слушал, а что-нибудь читал или беседовал с соседями, к практическим заданиям не готовился. Доцент Соколов, который вел занятия по истории СССР, считал его примером нерадивости.

Преподавательница немецкого языка «освободила» Вову и его то варищей от занятий, говоря, что они сами ничего не делают и дру гим мешают. Только латинский язык, который заинтересовал Вову, главным образом своей экзотичностью («латынь из моды вышла ныне»), Вова изучал серьезно. В конце октября Вова проходил при зыв в армию, но был забракован из-за плохого зрения. Между тем, была уже середина первого семестра. Два месяца Вова ничего не де лал: не слушал и не записывал лекции. Что делать? Он и понятия не имел (и никто ему не сказал), что существуют какие-то учебники, стенограммы лекций и другие пособия. Первое, что пришло ему в голову — это взять конспекты лекций у кого-либо из коллег. В этих записях он ничего не мог понять. Тогда он стал искать книги по истории (конечно общего характера) по букинистическим магази нам, которых в Ленинграде было много и, которые Вове были давно знакомы. (Впервые в букинистическом магазине он побывал буду чи третьеклассником, купил собрание сочинений Стивенсона).

Букинисты предложили Вове дореволюционные, роскошно оформленные издания четырехтомной «Всемирной истории» Иег гера. Вова купил его за сто рублей. (Это для него были большие деньги). Это был совершенно непривычный для Вовы тип пособия:

никакой социологии, никаких обобщений, а только огромное коли чество фактов и фактиков. Вова приуныл и стал уже подумывать о том, что из университета придется уйти после первой же сессии.

Между тем Вову перевели в другую группу, где были почти одни девушки, за исключением только одного (кроме Вовы) молодого человека — Вадима Шпаргеля, который учился одновременно и в консерватории по классу рояля. Лет двадцать спустя Вова видел в Вологде афишу, объявлявшую о выступлении приезжего пиани ста Шпаргеля.

Главным событием для Вовы было то, что практические занятия по русской истории вел в этой группе (единственный из шестнад цати) профессор и не просто профессор, а ученый с мировым име нем Михаил Дмитриевич Приселков. Михаил Дмитриевич тщетно пытался добиться от одногруппников Вовы каких-либо знаний по истории и, махнув рукой, со словами: «какие вы историки!», — на чинал рассказывать с мельчайшими деталями увлекательные вещи:

о царском дворе XVI века, о приказах и дьяках и т. п.

Как-то он дал задание сравнить два документа: «Правду Ярос лава» и «Правду Ярославичей» и сделать выводы об изменениях в социально-экономическом и политическом строе Руси за этот период. Вова написал много, и его работа Михаилу Дмитриевичу понравилась. Он трижды, в дальнейшем, помогал Вове в трудную минуту. Первый экзамен на зимней сессии был по истории СССР до XVII века. Только за несколько дней до Нового года, Вова узнал, что существует учебник (оказалось, что были учебники и по мно гим другим предметам). Это был толстый красный «кирпич». Меж ду тем была встреча Нового года, затем Рождество, а привычки к упорным занятиям у Вовы не было. Он успел прочитать один раз не больше половины учебника, при этом он, правда, тщательно конспектировал прочитанное. Вова пошел на экзамен последним, продолжая все время читать учебник. Экзамен принимал Михаил Дмитриевич. Вова со своим портфелем прошел в конец аудито рии и достал свой конспект. Он успел переписать все, что касалось единственного вопроса билета, и подробно пересказал экзаменато ру. Михаил Дмитриевич задал ему устный вопрос, относившийся к XVI веку, о котором Вова прочитать еще не успел. Он что-то про мямлил. «Врете!» — строго сказал Михаил Дмитриевич. «Очень может быть», — признал Вова. «Но хорошо, что соглашаетесь», — проговорил экзаменатор и поставил пятерку. Вова был безмерно счастлив, но с подготовкой к следующим экзаменам дело шло не лучше. Экзаменов было много. Экзамен по истории первобытного общества Вова, успев прочитать только один том учебника из двух, чудом сдал на пятерку. Затем был зачет с оценкой по истории Древ ней Греции, которую читал С.А. Лурье, а зачет принимала Колобо ва. Вова опять-таки не успел прочитать весь учебник, но вопрос ему попался по прочитанной части, а на дополнительный вопрос на хально ответил, что в учебнике этого нет. Ему поставили четверку, которая в дальнейшем не учитывалась. Четвертый экзамен был по истории Древнего Востока. Лекции по этому предмету читал акаде мик Василий Васильевич Струве, а экзамен принимал незнакомый Вове преподаватель (практических занятий, по крайней мере, у ар хеологов не было) — Шолпо. Вова, как обычно, пришел на экзамен с туго набитым портфелем, взял билет и сел во второй ряд. В пе реднем ряду сидели студенты, которые загораживали Вову от экза менатора. Его «защищала» также высокая передняя стенка стола.

Вова спокойно вынул учебник Струве, в который он даже не загля дывал (он читал, напечатанные на машинке стенограммы лекций, в которых он успел ознакомиться только с первым разделом истории Двуречья). В билете был вопрос: Средний Египет. Оказалось, что в учебнике ему посвящено более ста страниц. Столько Вова про читать не мог (несмотря на то, что в дни экзаменов и в особенно сти на самом экзамене способности Вовы читать и усваивать про читанное во много раз умножались). Вова достал другой учебник.

Это было пособие того же Струве для заочников. Там было по Во виному вопросу только семнадцать страниц. Вова успел не только прочитать, но и законспектировать эти страницы, и списал целую ученическую тетрадь. А на синюю обложку тетради переписал, на всякий случай, хронологическую таблицу. У него оставалось время послушать, что рассказывал предыдущий экзаменуемый. Речь шла о каких-то «черепках проклятья». Настала очередь Вовы. Он бойко изложил, почти не заглядывая в тетрадку содержание своего во проса. Явно удовлетворенный Шолпо, спросил Вову, что он знает о «черепках проклятья». Конечно Вова, который только что о них слышал, ответил и на этот вопрос. Последовал новый вопрос: даты правления какого-то ассирийского царя. Конечно, Вова их не знал.

Он стал искать их в хронологической таблице, записанной на обло жке. Обложка была синего цвета. Запись была сделана простым ка рандашом, мелким буквами и цифрами, т.к. надо было поместить на одном листе всю хронологическую таблицу, а у Вовы было плохое зрение. Он несколько раз просматривал таблицу сначала до конца, но найти нужной ему даты не мог. Вместо них ему несколько раз попадались на глаза даты правления другого ассирийского царя — Ашурбанипала. Шолпо прервал Вовины поиски: «что Вы там ищи те?» и в этот момент Вова нашел то, что искал. Он решил развеять подозрения, явно возникшие у Шолпы. Вова боялся, что Шолпо возьмет его тетрадку и увидит переписанную таблицу. Поэтому он схитрил: он назвал даты, но в дате конца правления переставил ме стами две последние цифры. Ошибка была небольшая, но Шолпо задал еще один вопрос — Даты правления Ашурбанипала, которые прочно врезались в Вовину память. Он мгновенно ответил, никуда не заглядывая. Конечно, Шолпо поставил пятерку. За дверью Вову ожидала толпа его коллег, начались расспросы. Вова стал подробно живописать все произошедшее. Вдруг выбежала его одногруппница Ира Колобова с вытаращенными глазами и затараторила: «Ты с ума сошел! Там же все слышно! Шолпо встал с места, ходит по аудито рии и улыбается». Вова поспешил ретироваться.

Второй семестр первого курса запомнился Вове тем, что он впервые делал доклад. Доклад был на практических занятиях по истории Древней Греции, которые вела А.И. Болтунова. Тема:

«Культурная и строительная деятельность Писистрата и Писи стратидов». Преподавательница дала Вове ряд цитат из источни ков и порекомендовала Вове книгу (на немецком языке) одного немецкого археолога. Вова прочитал книгу, в которой содержа лись сведения о строительстве Писистратом в Афинах водопро вода. Обдумав сообщения источников и написал доклад, просидев целую ночь. В докладе он не только сообщал факты, но и привел ряд своих гипотез и размышлений на тему «о свободе творчества».

Доклад Болтуновой понравился, и она просила, чтобы Вова дал ей его текст. Она хотела показать его кому-то из своих коллег.

Доклад был написан так небрежно, что Вова считал нужным его переписать, но времени для этого так и не нашлось.

В это же время Вова писал курсовую работу по истории СССР, изложив фактически в ней содержание книги А.И. Заозерского «Царская вотчина». Много занимался Вова также и археологи ей. Читал книги Миллера, Спицина, отдельные статьи из томов «Советской археологии». Как всегда неожиданно началась экза менационная сессия, которая прошла не совсем удачно для Вовы.

Он получил две четверки (в дальнейшем все экзамены в универ ситете Вова сдавал на пять). Первая четверка была по основам марксизма-ленинизма. Вова аккуратно готовился к практическим занятиям по этому предмету. У него было исписано много тетра дей конспектами «источников». Он любил на занятиях спорить с преподавательницей и, может быть, это она ему припомнила.

Можно ли было ставить пятерку студенту, у которого были какие то «сомнения» и «возражения»? Вову интересовала политика, и он хорошо знал предмет и даже к экзамену прочитал (что было не обязательно) работу Энгельса «Людвиг Фейербах и конец не мецкой классической философии». Но именно в незнании этого произведения упрекнула Вову экзаменатор и поставила четверку.

Историю Древнего Рима Вова без особых усилий сдал на пять. Это было уже «обыкновенное чудо». Иначе обстояли дела с историей СССР (XVII–XVIII вв.), экзамен по которой принимал Михаил Дмитриевич Приселков. С ним был какой-то молодой че ловек, видимо аспирант. Обстоятельства экзамена сложились для Вовы неблагоприятно. Вова впервые, просидев перед экзаменом всю ночь, прочитал учебник до конца (один раз) и опьяненный успехом, самоуверенно пошел отвечать одним из первых. Сдавав ших было много, и место ему нашлось, хотя и сбоку у окна, но в первом ряду. Доставать здесь конспекты Вова не посчитал удоб ным, хотя портфель был с ним. Тем более, что экзаменаторов было двое и они были начеку. Лялю Линник, сидевшую в том же ряду, но за другим столом, они выгнали сразу из аудитории за то, что она пыталась достать шпаргалку. В то же время экзаменаторы беседо вали между собой о последних политических событиях. Это был период немецкого наступления во Франции, которое не могло не интересовать Вову, а экзаменаторы знали о нем то, о чем не писала Ленинградская правда (единственная газета, которую выписывал и читал Вова). Вова поневоле прислушивался к разговорам экзаме наторов и не мог сосредоточиться. Первый вопрос был о расколе.

О расколе Вова много читал исторических романов (дореволюци онных) Мордовцева и прочих авторов и обдумывать этот вопрос не стал, полагая, что он все знает. Второй вопрос был внутренняя политика Елизаветы Петровны. По этому вопросу Вова ничего не помнил, кроме двух-трех анекдотов. Когда Вова начал отвечать, вы яснилось, что его представления о расколе не совпадало с современ ными. Михаил Дмитриевич его часто поправлял, и это еще больше сбивало Вову с толку. На него напала какая-то апатия — чувство безнадежности. Второй вопрос он начал с рассказа о том, как Елиза вета Петровна велела высечь придворную даму Лопухину за то, что та перещеголяла ее в нарядах. Михаил Дмитриевич прервал Вову:

«Не сомневаюсь, что анекдоты Вы знаете. А в чем суть внутренней политики Елизаветы Петровны?» Вова смог только пролепетать, что Елизавета Петровна продолжила политику своего отца — Петра Первого. Вова считал, что ему должны поставить двойку, в лучшем случае — три, но Михаил Дмитриевич поставил ему «четыре». Но счел нужным объяснить своему ассистенту: «Он хорошо занимался у меня на практических занятиях».

В довершении всех бед, в конце сессии его вызвал к себе заме ститель декана по студенческим делам Орлов, которого студенты боялись, считая его очень жестоким. Орлов сказал Вове: «Я исклю чаю Вас из университета за то, что у Вас нет зачета по физкульту ре». Вова на физкультуру не ходил. Почти все мужчины были при званы в армию. Остались, в основном, инвалиды, освобожденные от физкультуры. В школе Вова тоже был освобожден от физкуль туры на основании справки, выданной ему поселковым педиатром Анастасией Николаевной Макаровой, с раннего детства знавшей и лечившей Вову (порок сердца). Но при поступлении в университет медицинская комиссия признала его вполне здоровым. А одна из медсестер нашла у него даже «атлетическое телосложение». Вова привык пренебрежительно относиться к физкультуре. Да и не было подходящей компании, чтобы ходить на эти занятия.

Вова стал просить Орлова не исключать его, ссылаясь на то, что он хорошо учится: нет ни одной тройки, но Орлов был не умо лим: «Идите на кафедру физкультуры, если Вам дадут отсрочку, тогда поговорим», но кафедра физкультуры была на замке. Кто-то объяснил Вове, что все преподаватели уже в отпуске. Положение стало отчаянным.

Тогда Вова пошел к Приселкову, который на Вовино счастье был незадолго до этого избран деканом факультета. Приселков взял Вову под руку и повел к своему заместителю Орлову: «Разре шите составить протекцию этому молодому человеку. Он хорошо занимался у меня на практических занятиях». (Опять Ярослав и Ярославичи выручили Вову!). Орлов дал Вове отсрочку до октя бря. Вова мог, перефразируя Пушкина сказать «Старик Приселков нас заметил, И в гроб сходя, благословил».

Действительно, Михаил Дмитриевич вскоре умер. Известие об этом дошло до Вовы, когда он в январе следующего (1941 г.) готовился в публичной библиотеке к экзамену по истории сред них веков. Оно его потрясло. Было бесконечно жаль, что не стало этого талантливого и доброго человека.

А на физкультуру Вова стал ходить, более того, весь сентябрь он занимался на университетском стадионе. Надо было сдать нормы ГТО по легкой атлетике. Посещал он занятия и в зале, как основные, так и дополнительные. Физкультура ему понравилась и, «объективные критики» (девушки их курса, занимавшиеся в том же зале и в тоже время, что и мужчины, но с другим препо давателем), считали его и Олега Полькина, который был заядлым спортсменом, теми, на которых не противно было смотреть. (Муж ская группа действительно была довольно слабая).

Июнь 1940 года ознаменовался еще тем, что был издан ряд ука зов о привлечении к суду за прогул и опоздание;

о прикреплении работников к предприятиям и учреждениям;

о переходе на семид невную рабочую неделю (выходной — воскресенье). Для Вовы и его товарищей в то время особенное значение имели два других указа:

о плате за обучение в старших классах школы и в вузах и о выплате стипендий только отличникам (надо было иметь не менее 2/3 отлич ных оценок, а остальные — хорошие). Многим Вовиным однокурс никам пришлось уйти из университета. Многие перешли также на вновь образовавшиеся факультеты: философский и политэкономи ческий. Правда, эта убыль компенсировалась в какой-то мере пере водом на Вовин курс студентов культурно-просветительного инсти тута им. Крупской, преобразованного в библиотечный институт.

Вовина группа уменьшилась, ее стали объединять для лекци онных занятий с группой «англо-французской» (15-ой). У архео логов был свой учебный план, им читались специальные курсы по археологии, а общеисторические дисциплины читались в сокра щенном объеме. По ним на втором курсе не проводились практи ческие занятия.

Из археологических дисциплин Вову особенно увлек курс ан тичной археологии, который читал доцент (в дальнейшем профес сор) Гайдукевич. Лекции сопровождались демонстрацией боль шого количества диапозитивов, которые Вова, правда, не мог как следует разглядеть. Некоторые лекции Вова записывал белыми стихами (так называемым дактилическим дистихом — сочетанием гексаметра с пентаметром). Иногда, здесь же возникали и стихи более сложные («Парфенон», «Склеп Деметры в Пантикопее», «Приенна» и др.) Вову давно интересовало античное искусство и вообще античная история. Он покупал книги по этим вопросам.

У него были, например, «История» Фукидида в издании братьев Шабашниковых. («Памятники мировой литературы»), Плутарх, «Описание Эллады» Павсания, книги Блаватского и Колпинского по античной скульптуре и архитектуре и многие другие.

Еще на первом курсе Вова слушал лекции профессора Макси мовой по истории античного искусства (это был не спецкурс и не факультатив, а совершенно не обязательный курс лекций). К экза мену по античной археологии Вова готовился (впервые) очень тща тельно и заслуженно получил пятерку. Пятерку он получил и на экзамене по латинскому языку, к которому Вова специально не гото вился вообще, но сказалась систематическая двухгодичная работа.

Систематически работал Вова и по немецкому языку, который сдал также на «отлично». На летней сессии 1941 года надо было сдавать еще два очень трудных экзамена: по первому периоду Новой исто рии и по Истории СССР (эпоха капитализма) (1861–1917 гг.).

По Новой истории археологам читали сокращенный курс (Ура Абрамович Шустер), но Вова, конечно, лекции не слушал и не за писывал. И вот за четыре дня до экзамена, он оказался наедине с толстеньким фолиантом в зеленом переплете (страниц 700–800).

Особых учебников для археологов не было. Одолеть его нечего было и думать. На самом деле Вова успел прочитать учебник толь ко до Наполеона (хотя Английская революция в те годы входи ла в учебник Средних веков). Идти на экзамен Вове не хотелось.

Может быть потому, что он только что сдавал экзамены вполне честно и добросовестно, и Вова пошел в медпункт. Была чудесная июньская погода. Вова чувствовал себя прекрасно. Ни малейшего намека на какие-либо заболевания. Как обычно медсестра дала си дящим в очереди к терапевту градусники. Вова не знал еще тогда, что можно натереть под мышками солью, чтобы повысилась тем пература — он надеялся только на чудо, и оно свершилось. На гра дуснике у Вовы оказалось 38,5 градусов температуры. Конечно, ему дали освобождение. Экзамен по Новой истории надо было сдавать в конце сессии. А до этого надо было сдать Историю СССР, что было ненамного легче, но здесь началась Война. Конечно, Вова не мог готовиться к экзаменам. Надо было действовать. И он стал рыть бомбоубежища. А на следующий день поехал в университет, где записался на оборонные работы. Три месяца он строил аэро дромы. Побывал в военном училище. В конце сентября вернулся в университет. Ему предложили записаться в пожарную команду МПВО, и Вова тотчас же записался. Надо было сутки дежурить (с восьми утра до восьми утра следующего дня), затем двое суток было выходных. Вова попытался в выходные дни посещать заня тия. Но, после бессонной ночи (как раз в этот период по ночам немцы совершали почти непрерывные налеты), Вова заниматься не мог (засыпал). Из трех дней на занятия оставался только один день. Вова посещал в эти дни лекции по археологии Средней Азии (из которых запомнил древнеиранское происхождение свастики) и практические занятия по антропологии, на которых девушки Вовиной группы с помощью таблиц определяли цвет его глаз — получались голубые глаза № 1 (самый интенсивный цвет).

Но вскоре археологов, которые все были сотрудниками ИИМК, как и других работников академических учреждений, эвакуирова ли из Ленинграда на самолетах. Постепенно прекращались и дру гие занятия. Вова углубился в подготовку к экзамену по Новой истории. Во время войны дисциплина в университете расшаталась.

Вову из университета не исключили, хотя у него не были сданы два экзамена за второй курс. Стипендии, конечно, не платили. На конец, затратив почти три месяца на подготовку, Вова сдал экзамен по Новой истории В.Г. Брюнину, спецкурс которого, по истории Первой Мировой войны слушал вначале года. А в январе 1942 года сдал и экзамен по Истории СССР. Этот экзамен Вова подготовил халтурно, по школьному учебнику. «Хвосты» за второй курс были ликвидированы, но за первый семестр Вова должен был сдать зачет по педагогике. Однако отношение к этому предмету в университете было столь пренебрежительным, что Вове никто об этом зачете не напоминал. А в дальнейшем о нем вообще забыли.

В конце февраля 1942 года Вова с университетом эвакуиро вался в Саратов, куда прибыл через месяц. Начались нормаль ные занятия (в аудиториях Саратовского университета). Хотя курс Вовы сильно уменьшился: было шестнадцать групп и триста двадцать студентов, осталась одна группа и семнадцать студентов, включая трех варягов: двух отставших от своего курса и одной девушки (Аля Абрамович), эвакуированной из Риги. Археологов в Саратове не было, и Вова занимался по общему для всех исто риков учебному плану. Начались спецсеминары. Вова записался на спецсеминар профессора Матвея Александровича Гуковского «Этические идеалы итальянских гуманистов». Темой доклада он избрал «Римскую Академию Пампонио Летто». Матвей Алексан дрович дал Вове сочинение на латинском языке одного из членов этого кружка — Платины. Латынь Вова успел подзабыть или же Средневековая латынь была не похожа на классическую. Вова не прочитал и страницы. В общем, Вовин доклад был посвящен не столько конкретным взглядам членов Римской академии, сколько общим рассуждениям о характере идеалов итальянских гумани стов, которых Вова пытался представить предшественниками фа шистов. Тем не менее, Вовин доклад понравился Матвею Алексан дровичу. Он предложил Вове стать после окончания университета его аспирантом. Вова не отказался наотрез. Предложение было соблазнительным, но пугала латынь. Вова раздумывал. К этому времени к археологии он остыл. Дело было не столько в том, что в Саратове не было археологов, сколько в том, что Вова понял, насколько наивными и просто детскими были его мечты о рас копках Атлантиды. Пока он занимался тем, что ему было просто интересно. А интересно ему было многое. В частности его очень заинтересовал курс истории зарубежной литературы, который блестяще читал молодой аспирант Ахилл Григорьевич Левинтон, вскоре также блестяще защитивший кандидатскую диссертацию о Гофмане. Вова тщательно записывал его лекции (к этому времени он научился слушать и записывать), но на подготовку к экзаме ну Вова потратил целый год. Сдал его летом 1943 года. Он счел необходимым прочитать все названные лектором произведения.

Западную литературу он знал гораздо хуже русской. Читать при шлось много. Экзамен он сдал на «отлично». Экзаменатор даже стал давать ему советы по технике научной работы. На третьем и четвертом курсах Вова слушал много спецкурсов, больше чем было нужно. Он слушал курсы профессора Осипа Львовича Вайн штейна о средневековой культуре, профессора Матвея Алексан дровича Гуковского о Леонардо да Винчи, профессора Александра Ивановича Молока «Международные отношения 1815–1830 гг.», доцента Владимира Георгиевича Брюнина «Германия в годы Пер вой мировой войны».

Из обязательных курсов Вову в это время очень заинтересова ли курсы профессора Иоффе об истории западного и русского ис кусства. Вова получал разностороннее образование. Был даже курс музееведения. Меньше всего Вову и его однокурсников готовили к работе в школе. Зачет по педагогике Вова так и не сдал и никто о нем и не вспоминал. По методике истории им прочитали малень ких курс, меньше чем на двадцать часов, по которому сдавали зачет.

Лекции читала Иванова, бывшая Вовина школьная учительница.

Она же руководила педпрактикой, которая продолжалась недолго.

Вова, как и другие, дал два урока. Иванова его похвалила. На прак тических занятиях Вова делал доклады: по второму периоду Новой истории (руководитель И.Г. Гуткина) «Парижская коммуна как государство нового типа». Вова прочитал много литературы. Осве тил, казалось бы, все вопросы истории коммуны, но так и не понял, в чем особенности коммуны как государства нового типа. Гуткина похвалила Вову, но при этом намекнула очень осторожно, что этот вопрос остался не раскрытым (в чем эти особенности Вова понял много позже, когда сам стал преподавать). По новейшей истории (руководитель В.Г. Брюнин) доклад о захвате Австрии фашистской Германией. Этот доклад был также тщательно подготовлен и не встретил никаких возражений и споров.

Вова старательно учился. Сдавал все экзамены на «отлично», но тратил на их подготовку много времени (больше положенного) и поэтому стипендии не получал. Так продолжалось до зимней сес сии 1943–1944 учебного года. Надо было сдать три экзамена, в том числе по второй части второго периода Новой истории. Этот пери од деканат разделил на две половинки, первая была уже сдана. Вова опять затянул подготовку к экзамену. Тем более, что он стал ходить ежедневно через весь город на свидания с девушкой, с которой он познакомился на новогоднем вечере и которая впоследствии стала его женой. Но, когда до конца сессии осталось три дня, она ему ска зала: «Не приходи ко мне, пока не сдашь все экзамены». Вова при шел через день. За два дня он сдал три экзамена, уложившись в от веденные деканатом сроки. Правда, экзамены были легкие. К Новой истории он готовился уже много дней. А на следующий день утром сдал истмат. Философия всегда интресовала Вову. Он готовился к каждому практическому занятию и очень активно занимался на практических, постоянно споря с преподавателем. Тем не менее, преподавательница Ева Яковлевна Гиммельштейб поставила ему отличную оценку. А через два часа Вова сдавал экзамен по истории русской литературы профессору Лебедеву. Русскую литературу Вова знал хорошо (очень помогла ему школа) и к экзамену не го товился. На поставленный ему вопрос о «Горе от ума» Грибоедова, он отвечал без запинки, цитируя на память большие куски комедии.

Но вот дополнительный вопрос о названии статей Гончарова на эту тему, вызвал у него затруднения. Одну он знал — «Миллион терза ний». Но, как называлась вторая? Профессор ему подсказал. Он за крыл глаза и склонил голову на ладонь: «Сон», — догадался Вова.

«И?» — вопросительным тоном продолжил профессор. «И пробуж дение», — закончил Вова. «Отлично», — заключил экзаменатор.

То, что Вова за два дня сдал три экзамена, на факультете вос приняли как сенсацию. В конце концов, пришли к выводу, что это результат упорной систематической работы, что было справедли во (отчасти) только по отношению к философии. Вову наградили именной стипендией (имени 120-летия ЛГУ). Так как все именные стипендии, кроме сталинской остались без изменения, а обычные стипендии во время войны были повышены, то Вовина стипендия оказалась меньше обычной, и Вове платили обычную стипендию студента-отличника.

К этому времени Вова проявил себя и в общественной жизни.

Он выступил со статьей в факультетской стенгазете, в которой до казывал необходимость возрождения студенческого научного об щества. До войны при каждой кафедре были студенческие научные кружки. Теперь же не осталось ни одного. К мнению Вовы прислу шались преподаватели и деканат. Так как студентов было мало (хотя ежегодно проводился прием новых студентов из числа саратовской молодежи), то был создан один студенческий научный кружок, председателем которого был назначен Вова. Он не только проводил организаторскую работу, но и активно участвовал в обсуждении каждого доклада. Докладчиков было много. Это были, главным об разом, однокурсники Вовы, которые выступали по темам своих ди пломных работ: от Древнего мира до Новейшей истории (диплом ные работы должны были писать все). Писал дипломную работу и Вова. Период поисков для него закончился. Несомненно, на него повлияли события Второй Мировой войны, которые его очень за интересовали и по которым он даже выступал с лекциями на пред приятиях. В эту работу его втянул Геронтий Валентинович Ефимов, возглавлявший группу лекторов-международников университета.

Но Вова понимал, что вести научное исследование этих событий пока нельзя из-за недоступности источников. Поэтому он решил за няться глубокими корнями Второй мировой войны, которые вели, по его мнению, к Первой Мировой войне. Определенное влияние на этот выбор оказал приезд в Саратов крупного специалиста по истории международных отношений конца ХIХ – начала ХХ веков и в особенности по истории возникновения Первой мировой войны профессора Николая Павловича Полетика. Полетика стал читать курс истории международных отношений конца ХIХ – начала ХХ веков, который Вова слушал и тщательно записывал. Записался Вова и в спецсеминар Николая Павловича на ту же тему. Участни ков спецсеминара было мало (три человека) и никаких занятий не проводилось, кроме индивидуальных консультаций. Каждый рабо тал над своим докладом. Эти доклады превратились впоследствии в дипломные работы. Вове Николай Павлович дал тему: «Румыния.

Период июльского кризиса 1914 года» (имелась ввиду, конечно, ее внешняя политика). Вова старательно выискивал все, что можно было найти в Саратове по этой теме. Библиотека в Саратовском университете была неплохой, но иностранных изданий было мало.

Вова нашел только официальное издание германских документов «Большая политика Европейских кабинетов 1870–1914 гг.», в ко тором по июльскому кризису 1914 года ничего не было. Тем не ме нее, Вова успешно защитил свою дипломную работу на заседании кафедры Новой и Новейшей истории и кафедра, по предложению Николая Павловича Полетика, рекомендовала Вову к поступлению в аспирантуру.

Государственные экзамены Вова сдавал в Ленинграде (в августе 1944 года). К первому экзамену (по Истории СССР) Вова готовил ся плохо и сдал его (на отлично) только с большой помощью пред седателя государственной экзаменационной комиссии профессора Владимира Васильевича Мавродина, пославшего явно в поддержку Вовы записку профессору Корнатовскому, который собирался «за резать» Вову. Второй экзамен (по Новой истории) Вова сдавал луч ше и вполне самостоятельно. После этого последовали экзамены в аспирантуру. С 1 октября 1944 он стал аспирантом.

Аспирантура носит двоякий характер: с одной стороны — это продолжение учебы, а с другой — начало самостоятельной научно исследовательской работы. Аспирант должен был сдать так на зываемый кандидатский минимум: экзамены по специальности, двум языкам и философии. И за те же три года должен был напи сать и защитить кандидатскую диссертацию. Прежде всего, надо было составить индивидуальный план. Обычно эти планы аспи ранты составляли с помощью своего руководителя. У Вовиного руководителя Николая Павловича Полетика не было на это вре мени. В университете помимо лекционных занятий, у него было одиннадцать аспирантов. Кроме того, он преподавал в педагоги ческом институте имени Герцена и в финансово-экономическом институте, где читал историю народного хозяйства зарубежных стран. Николай Павлович был большим знатоком проблем авиа ции. И опубликовал даже до войны книгу на эту тему. Он тогда работал еще и в институте инженеров гражданского воздушного флота и носил форму гражданских авиаторов.

В 1944 году, когда Вова поступил в аспирантуру, у Николая Павловича были тяжелые бытовые условия. У него была доволь но большая квартира: три большие комнаты, коридор и большая кухня, но стены на кухне не было;

она была разбита снарядом.

Отопление было печное, и нагреть квартиру было непросто. Вова и другой студент Николая Павловича — Антон Павлович Сем ченков, порой пилили и кололи своему шефу дрова. Но часто де лать это они не могли. Вскоре к Николаю Павловичу приехали из эвакуации дочь — школьница, престарелая теща (жена Николая Павловича умерла в Саратове). Обе они мало помогали Николаю Павловичу, а скорее требовали от него ухода. От всех пережива ний (смерть жены, нелады с дочерью и тещей, тяжелые бытовые условия) Николай Павлович, по слухам, стал сильно выпивать.

Аспирантами он почти не занимался. Он предложил двум новым аспирантам — Вове и его бывшей однокурснице Ирине Долгино вой (Николай Павлович хотел взять в аспирантуру и Сенченкова, но тому было больше сорока лет и он не имел права поступать в очную аспирантуру) — самим составить индивидуальный план, взяв в качестве образца план одного из аспирантов Осипа Львови ча Вайнштейна, который славился своей требовательностью. Так, например, Стасику Стецкевичу он предложил изучить не только современные иностранные языки, но и старонемецкий и старо французский. Стас перебежал на кафедру Новой истории. В ин дивидуальном плане, который взял Вова, были указаны темы и литература к ним на трех иностранных языках. Темы указал Вове Николай Павлович. В пединститутах тогда, как и теперь, аспиран ты — историки изучали литературу по тому лекционному курсу, который им предстояло читать. В университете же тогда давались спецвопросы, связанные не с будущей преподавательской рабо той, а с темой диссертации. Тему диссертации дал Вове Николай Павлович: «Вступление Румынии в Первую мировую войну». От сюда спецвопросами кандидатского минимума были: 1) политика России и Австрии в Восточном вопросе в XVIII веке;

2) то же в XIX веке (до 1870);

3) то же в конце XIX – начале XX веков и исто рии балканских стран в эти годы. В общем курсе Новой истории эти вопросы занимали минимальное место и, окончив аспиранту ру, Вова Новую историю, которую ему предстояло читать в вузах, знал не намного больше, чем до поступления в аспирантуру.

Литературу к названным спецвопросам Вове предстояло по добрать самостоятельно. Он засел в Публичной библиотеке. Про смотрел толстенные тома американской International biblyografy of historical scihcisis (наук) Biblyograe balkanigue (Savadganf) и другие библиографии. Вова выбрал из них много книг на рус ском, немецком, французском и английском языках. Хотя кроме русского имел некоторые представления только о немецком. Ни колай Павлович утвердил этот план, и Вове пришлось изучать не знакомые ему языки. С немецким дело шло гладко, потому что его Вова начал изучать еще до школы (учила бабушка). Хорошо дело пошло и с французским. Вова много им занимался и через год мог читать литературу по специальности без словаря. Английский и румынский, который также был нужен Вове, Вова стал изучать только на третьем курсе, когда кандидатский минимум уже был сдан. На первом курсе аспирантуры Вова занимался в аспирант ском семинаре по философии. Вову всегда интересовала филосо фия, но знаком он был только с философией марксистской, к тому же сильно деформированной в советских условиях. Для доклада он выбрал тему «Роль личности в истории».

Натолкнул на эту тему доклад профессора М.В. Серебрякова, который тот прочитал еще в Саратове на объединенном заседании ряда кафедр. Профессор Серебряков утверждал, что следует го ворить не о роли личности в истории, а о значении конкретной личности в конкретных исторических условиях. Доклад Серебря кова Вове очень понравился и даже взволновал его. Он долго не мог успокоиться, ходил по аллеям Липок, обдумывая содержание доклада. Вспоминал он его и в дальнейшем. Вова считал необ ходимым соединить оба вопроса: и о роли, и о значении. В этом духе он составил свой доклад на философском семинаре, добавив к основным положениям Серебрякова ряд собственных мыслей.

Доклад вызвал большую дискуссию. Большинство участников, в том числе руководитель семинара Е.Я. Гиммельштейб не согла сились с Вовой.

Года через четыре подвергался нападкам и профессор Сереб ряков. Было организовано его «публичное линчевание». Вова хо тел принять участие в прениях, но слово давали только противни кам Серебрякова.

Параллельно с изучением языков и чтением литературы к эк заменам, Вова стал готовиться к написанию диссертации. Прежде всего, он стал составлять библиографию. По уже названным ис точникам и многим другим, а также по систематическим катало гам в Публичной библиотеке, Библиотеке Академии наук (БАН), Фундаментальной библиотеке университета. Он брал очень ши роко, все, что имело какое-то отношение к Румынии, Первой ми ровой войне и международным отношениям накануне войны. Как выяснилось позже, Николай Павлович, давая эту тему Вове, имел в виду, что Вова напишет лишь о дипломатических переговорах между Румынией и странами Антанты и Тройственного союза по вопросу о ее позиции в войне. Вова понял эту тему гораздо шире и глубже. Он считал необходимым выяснить вопрос о причинах вступления Румынии в войну. О причинах того, почему Румыния, будучи с 1883 года союзницей Австро-Венгрии, в 1916 году всту пила в войну против нее.

Вовина работа внезапно была нарушена. Его вызвала к себе за меститель декана по хозяйственной части (по-простому завхоз) и предложила ему пойти работать на год кочегаром, обещая, что срок аспирантуры будет ему соответственно продлен. Предложение было, пожалуй, выгодное: можно было бы за год работы кочегаром кое-что сделать по диссертации и получился бы лишний год. Вову возмущала даже мысль о том, что его занятия будут прерваны и от ложены, и он наотрез отказался, несмотря на угрозы «завхоза». Спу стя несколько дней завхоз направила его для работы в транспортный отдел (рабочей силы в Ленинграде было мало и к различным рабо там то и дело привлекали студентов и аспирантов). В транспортном отделе появлению Вовы немного удивились, но дело для него на шлось, и он проработал там целую неделю. Транспортный отдел на ходился в главном здании и, выходя из него, Вова увидел на Доске приказов приказ о его отчислении из аспирантуры. Оказалось, что «завхоз» направляла его, якобы, не в транспортный отдел, а в технический в ведении которого находились кочегарки. Вову на казали за неявку в Технический отдел. Напрасно он доказывал, что он эту неделю работал в транспортном отделе, пусть даже по ошибке. «Завхоз» была неумолима. Ее поддерживал декан.

Вове посоветовали обратиться за помощью к Евдокии Марков не Косачевской, которая была историком. Одно время, в период блокады, она была заместителем декана, а в это время работала в аппарате ректора, с которым она, по слухам, была в близких от ношениях. Она знала не только Вову, но и Вовину жену, которая училась у нее в школе. Вова пошел к Косачевской и рассказал ей обо всем. Его восстановили в аспирантуре, но с условием, что он три месяца проработает в кочегарке без какого-либо возмещения. Ра ботать Вове пришлось в кочегарке под студенческой столовой № 8, плиты в ней работали на пару. Повара то и дело прибегали к Вове и требовали пару: «Щи не варятся, котлеты не жарятся», — кричали они. Зато после дежурства Вова получал кастрюлю какой-нибудь еды. Работа была напряженная. Хотя Вова был одет очень легко, он был весь в поту. Между тем, часто кончался уголь, и надо было бежать на двор, на мороз (дело было в феврале) дробить уголь и сбрасывать его в кочегарку. Не мудрено, что Вова простудился и за болел воспалением легких. Вова болел долго, в конце концов воспа ление легких закончилось, но температура, хотя и невысокая, дер жалась. Вову направили на обследование, и выяснилось, что у него туберкулез. Здесь ему помогла «завхоз». Она достала ему путевку в санаторий общего типа. В санатории Вова окреп и, хотя еще дли тельное время был на учете в тубдиспансере, он смог продолжать занятия. Вове передали слова «завхоза», которая не то хвалилась, не то каялась: «Я виновата в его болезни, но я же его и исцелила».

Но, конечно, работоспособность была понижена. К тому же работа в кочегарке, болезнь и санаторий отняли у Вовы не менее четырех месяцев. Поэтому кафедра ходатайствовала перед Министерством высшего образования о продлении Вове срока пребывания в аспи рантуре, но Министерство отказало.

Только к середине третьего курса Вова закончил сдачу канди датского минимума. Из трех экзаменов по специальности он сдал два на «отлично», один — на «хорошо». Также сдал два языка — немецкий и французский, и философию. Все на «отлично». Кро ме того, занимался английским и румынским языками;

но на них было отведено очень мало времени: по шестьдесят часов занятий с преподавателем. Вова много занимался самостоятельно, но читать свободно без словаря на этих языках так и не научился.

Хуже обстояло дело с диссертацией. Вова собрал очень боль шую библиографию: несколько сот карточек, но у него не было уве ренности, что вся эта литература имеет отношение к его теме. Он попросил Николая Павловича просмотреть сомнительную часть библиографии. Николай Павлович это сделал и говорил Вове, что ему нужно, а что — нет. Это был единственный случай за три года аспирантуры, когда Вова получил какую-то консультацию от сво его руководителя. Это не мешало Николаю Павловичу повторять, что он очень сильно помог Вове, тем, что не обязан был делать. От ношения у Вовы с Николаем Павловичем ухудшились. И не толь ко у Вовы. Ходили слухи, что Николай Павлович судился со сво ей дочерью из-за жилплощади, добиваясь ее выселения. Аспирант Теплов (сын известного психолога, автора вузовского учебника по психологии) рассказывал Вове, что Николай Павлович предупре дил его: «Ваше положение стало трудным». Конфликт возник из за того, что Теплов, придя к Николаю Павловичу домой и, увидев там свою однокурсницу, воскликнул: «Что ты тут делаешь, Тама рочка?». На что получил ответ: «Я для Вас не Тамарочка, а Тамара Евсеевна, жена вашего руководителя». Действительно, Николай Павлович женился на студентке Тамаре Айзенберг, которая была лет на тридцать его моложе. Раньше она училась на одном кур се с Вовой, у которого с ней были очень плохие отношения. Она распространяла слухи, которые Вова считал клеветническими, и Вова перестал с ней здороваться. Вова был уверен, что суд с до черью Николай Павлович затеял под ее влиянием. Ему казалось также, что она настраивает Николая Павловича против него. Од нако если это так и было, то проявилось позже.

На третьем курсе Вове предстояло сделать на кафедре доклад по диссертации. Времени для подготовки было мало. Вова усилен но собирал материалы, но для написания доклада осталось очень мало времени. Пришлось прибегнуть к необычному приему. Вова посадил жену за стол и стал диктовать ей по памяти, не заглядывая ни в какие источники. Для Вовы такой прием был не совсем нов.

Незадолго до этого он применил его для помощи жене, которая писала дипломную работу по японской литературе: «Роман Таяма Катай «Футон» («Постель»). Содержание романа Вова знал из ча стых разговоров с женой. Обсуждали они и некоторые материалы, относящиеся к роману. Когда наступил срок представления ди пломной работы, Вова с женой отправились в Поселок, заперлись в комнате и в течение трех дней Вова продиктовал, также никуда не заглядывая, всю дипломную работу. Жена успешно защитила ее и даже была рекомендована в аспирантуру.

Удачно прошел для Вовы и его доклад на кафедре. Его хвали ли, но тема доклада составляла лишь небольшую часть его буду щей диссертации. Николай Павлович почему-то был уверен (как Вове казалось, под влиянием его жены), что Вова диссертацию уже написал и умышленно не представляет ее к защите, надеясь, что его не пошлют на работу. В это время на истфаке открылась новая кафедра — истории международных отношений. Главой ее стал Николай Павлович. Он взял на кафедру ряд своих аспиран тов, Вовиных коллег: К.Б. Виноградова, А.С. Корнеева и др. Вову он не пригласил, а когда тот, позже, попросил у него характеристи ку, которая требовалась ему для поступления на работу в Первый институт иностранных языков, Николай Павлович ответил, что Вова для него «отрезанный ломоть». Наряду с успехами на третьем курсе аспирантуры Вову постиг и ряд больших неприятностей.

Во-первых, в это время была опубликована книга Ф.И. Нотовича «Дипломатическая борьба в годы Первой мировой войны», в кото рой довольно большое место было отведено Румынии. Во-вторых, Вова узнал, что в Московском университете аспирант из Румынии И. Георгиу пишет диссертацию на тему: «Русско-румынские отно шения в годы Первой мировой войны». Круг источников по этим двум работам (главным образом «Международные отношения в эпоху империализма» третья серия) почти полностью совпадал и с источниками, которые мог использовать Вова. Выходило, что он должен повторять то, что уже написано. Поэтому для Вовы было особенно важно изучить архивные неопубликованные документы.

Они были сосредоточены в архиве внешней политики России — одном из двух архивов Министерства иностранных дел. Говори ли, что попасть в него почти не возможно. Собираясь в Москву, Вова счел не лишним взять с собой, помимо официальных отно шений, личное письмо профессора Предтеченского одному из его близких знакомых «генералу от дипломатии» Маяковскому. Тот, в свою очередь, дал Вове письмо заведующей АВПР Моравской (сестре известного дипломата Потемкина). Вова с трудом нашел помещение Архива. Пришлось для этого даже звонить тогдашне му начальнику Историко-дипломатического управления МИД В.М. Хвостову. Вова вручил и официальные документы, и письмо Маяковского, но допуска в Архив не получил.

Параллельно Вова занимался в Государственной библиотеке им. Ленина, где тогда было мало читателей, а библиотекари были очень любезны и предупредительны. Они помогли Вове проверить большое количество библиографических карточек и выяснить на личие интересующих его книг.

В этот период Вова страдал какой-то нервной болезнью и на этой почве довольно близко познакомился с одним из румынских студентов, учившимся на истфаке ЛГУ, а именно Георге Хауптом, у которого были аналогичные симптомы. Они вместе лечились в университетской поликлинике у профессора Крышовой. Хаупт признался, что он долго скрывал от Вовы факт написания Георгиу кандидатской диссертации на тему, близкую Вовиной. И сообщил об этом только после того, как Георгиу защитил кандидатскую дис сертацию. Хотя Вова никак не мог понять, чем бы он мог повредить Георгиу. Хаупт был интересным человеком с необычной судьбой.

Представленная им дипломная работа была признана достойной кандидатской степени. Хаупт продолжил на один год учебу в Ле нинградском университете в качестве аспиранта. За этот год сдал кандидатский минимум и защитил диссертацию. Один экземпляр автореферата с дарственной надписью он подарил Вове. Вернув шись в Румынию, Хаупт за короткое время сумел опубликовать в ряде изданий довольно много статей по истории революционного движения Румынии, но вдруг его публикации прекратились, как и ссылки на его работы румынской печати, так и всякое упоминание его имени.

Позже выяснилось, что Хаупт получил во Франции крупное наследство и переехал на запад. Там он стал писать работы по истории международного рабочего и социалистического движе ния. В частности опубликовал документы Второго Интернацио нала. В Румынии же его исключили из коммунистической партии и прокляли как предателя рабочего класса.

Третий, последний, курс аспирантуры ознаменовался для Вовы первой печатной публикацией. К нему обратился профессор А.В. Предтеченский с предложением написать несколько статей для «Дипломатического словаря», одним из редакторов которого Анатолий Васильевич и был. Из написанных Вовой Предтечен ский отобрал три статьи по XVIII веку, который Вова к этому времени хорошо изучил, готовя кандидатский минимум: «Булга ков», «Бухарестский мир» и «Венский трактат 1726 года». Вскоре издательство прислало Вове текст договора на эти три статьи. По договору на них отводилось довольно много места. Всего десять тысяч печатных знаков (четверть п. л.). Получил Вова и гонорар — семьсот пятьдесят рублей. В 1947 году эта книга вышла в свет. Во виной фамилии не было, как и большинства других авторов, их было несколько десятков, но Вова сразу увидел, что одной статьи не было опубликовано. Вместо «Бухарестского мира» значилось:

«смотри «Фокшанский мир». Вова думал, что его материалы были использованы в этой статье.

Много позже, лет через десять, Вове довелось быть в изда тельстве (Госполитиздат), ему заявили и позже подтвердили это письменно, что его материалы не были использованы для статьи «Фокшанский мир» и более того — для статьи «Венский трактат 1726 года» был использован не его текст, а Миллера, хотя Вова не мог найти никаких принципиальных отличий, опубликованно го текста от его материала, кроме некоторых сокращений. Так он остался автором только одной статьи «Дипломатического слова ря» (Булгаков А.А.).

Поскольку Министерство отказало кафедре Новой и Новей шей истории в ее просьбе продлить Вове срок пребывания в аспи рантуре на один год, ректор университета (брат члена политбюро Н.А. Вознесенского) своей властью продлил Вове срок до двадца того ноября.

Между тем, началось уже распределение аспирантов на рабо ту. Как Вова ни отказывался, его решено было направить в Воло годский педагогический институт. Ехать туда Вове не хотелось.

Вова не хотел бросать любимый город, условия жизни в котором, а главное — работы, были намного лучше, чем в большинстве го родов. К тому же ему поскорее хотелось закончить диссертацию.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 13 |
 




Похожие материалы:

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ БИОФИЗИКИ СО РАН Т. Г. Волова БИОТЕХНОЛОГИЯ Ответственный редактор академик И. И. Гительзон Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению Химическая технология и биотехнология, специальностям Микробиология, Эко логия, Биоэкология, Биотехнология. Издательство СО РАН Новосибирск 1999 УДК 579 (075.8) ББК 30. В ...»

«КРАСНАЯ ЧУКОТСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА КНИГА Том 2 РАСТЕНИЯ Department of Industrial and Agricultural Policy of the Chukchi Autonomous District Russian Academy of Sciences Far-Eastern Branch North-Eastern Scientific Centre Institute of Biological Problems of the North RED DATA BOOK OF ThE ChuKChI AuTONOmOuS DISTRICT Vol. 2 PLANTS Департамент промышленной и сельскохозяйственной политики Чукотского автономного округа Российская академия наук Дальневосточное отделение Северо-Восточный научный центр ...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ КРАСНАЯ КНИГА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (ЖИВОТНЫЕ) ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ КРАСНОДАР 2007 УДК 591.615 ББК 28.688 К 78 Красная книга Краснодарского края (животные) / Адм. Краснодар. края: [науч. ред. А. С. Замотайлов]. — Изд. 2-е. — Краснодар: Центр развития ПТР Краснодар. края, 2007. — 504 с.: илл. В книге приведена краткая информация по морфологии, распространению, биологии, экологии, угрозе исчезновения и мерах охраны 353 видов животных, включенных в Перечень таксонов ...»

«КРАСНАЯ КНИГА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Red data book of the Krasnoyarsk territory Редкие и находящиеся The Rare под угрозой исчезновения and Endangered виды дикорастущих Species of Wild растений и грибов Plants and Funguses ПРАВИТЕЛЬСТВО КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Министерство природных ресурсов и лесного комплекса Красноярского края КГБУ Дирекция природного парка Ергаки МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГАОУ ВПО Сибирский федеральный университет ФГОУ ВПО Красноярский государственный ...»

«КРАСНАЯ КНИГА КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Red data book of the Krasnoyarsk territory Редкие и находящиеся Rare под угрозой исчезновения and Endangered виды животных Species of Animals ПРАВИТЕЛЬСТВО КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Министерство природных ресурсов и лесного комплекса Красноярского края МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГАОУ ВПО Сибирский федеральный университет ФГОУ ВПО Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева ФГБОУ ВПО Сибирский государственный ...»

«Тундровая Типичная глеевая типичная арктическая Подзолистая почва почва почва Дерново- карбонатная выщелоченная Дерново- почва грунтово- Дерново- глееватая (таежно-лесных подзолистая почва областей) почва ПОЧВОВЕДЕНИЕ В 2 ЧАСТЯХ Под редакцией В.А. Ковды, Б.Г. Розанова Часть 1 Почва и почвообразование Допущено Министерством высшего и среднего специального образования СССР в качестве учебника для студентов почвенных и географических специальностей университетов МОСКВА ВЫСШАЯ ШКОЛА ББК 40. П ...»

«Российская академия сельскохозяйственных наук Отделение мелиорации, водного и лесного хозяйства Всероссийский научно-исследовательский институт гидротехники и мелиорации им.А.Н.Костякова Международная научная конференция (Костяковские чтения) Наукоемкие технологии в мелиорации Посвящается 118 - летию со дня рождения А.Н.Костякова Материалы конференции 30 марта 2005 г. Москва 2005 УДК 631.6: 502.65:519.6 Наукоемкие технологии в мелиорации (Костяковские чтения) Международная конференция, 30 марта ...»

«УДК 633/635 (075.8) ББК 41/42я73 З 56 Авторы: кандидат сельскохозяйственных наук, доцент Н.Н. Зенькова; доктор сель- скохозяйственных наук, профессор Н.П. Лукашевич; академик НАН Беларуси, доктор сельскохозяйственных наук, профессор В.Н. Шлапунов Рецензенты: декан агрономического факультета УО БГСХА, доктор сельскохозяйствен- ных наук, профессор А.А. Шелюто; главный научный сотрудник РУП Институт мелиорации, доктор сель скохозяйственных наук, профессор А.С. Мееровский Зенькова, Н.Н. З 56 Основы ...»

«В. А. Недолужко Конспект дендрофлоры российского Дальнего Востока УДК 581.9:634.9 (571.6) В. А. Недолужко. Конспект дендрофлоры российского Дальнего Востока. - Владивосток: Дальнаука, 1995.- 208 с. Работа является результатом многолетних исследований автора и подводит итоги таксономического и хорологического изучения арборифлоры российского Дальнего Востока. Основная часть книги изложена в виде конспекта, включающего: 1) названия и краткие справки о семействах и родах, 2) номенклатурные справки ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ Республиканское унитарное предприятие Научно-практический центр Национальной академии наук Беларуси по механизации сельского хозяйства Научно-технический прогресс в сельскохозяйственном производстве Материалы Международной научно-практической конференции (Минск, 21–22 октября 2009 г.) В 3 томах Том 1 Минск НПЦ НАН Беларуси по механизации сельского хозяйства 2009 УДК [631.171+636]:631.152.2(082) ББК 40.7 Н34 Редакционная коллегия: д-р техн. наук, проф., ...»

«Министерство культуры РФ Государственное научное учреждение Центральная научная сельскохозяйственная библиотека Россельхозакадемии ОГУК Орловская областная публичная библиотека им. И.А. Бунина ПРОБЛЕМЫ ИНТЕГРАЦИИ И ДОСТУПНОСТИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ИНФОРМАЦИОННЫХ РЕСУРСОВ В УСЛОВИЯХ РАЗВИТИЯ УСТОЙЧИВОГО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА Материалы научно-практической конференции Орёл, 6 октября 2010 г. Орел 2010 ББК 78.386 П 78 Редакционно Шатохина Н. З. (председатель) издательский Жукова Ю. В. совет Игнатова ...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ Республиканское унитарное предприятие Научно-практический центр Национальной академии наук Беларуси по механизации сельского хозяйства Научно-технический прогресс в сельскохозяйственном производстве Материалы Международной научно-практической конференции (Минск, 19–20 октября 2010 г.) В 2 томах Том 1 Минск НПЦ НАН Беларуси по механизации сельского хозяйства 2010 1 УДК [631.171+636]:631.152.2(082) ББК 40.7 Н34 Редакционная коллегия: д-р техн. наук, проф., ...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Департамент научно-технологической политики и образования Министерство сельского хозяйства Иркутской области ФГБОУ ВПО Иркутская государственная сельскохозяйственная академия МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ, ПОСВЯЩЕННОЙ 110-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А.М. КАЗАНСКОГО (21 декабря 2012 г.) Иркутск 2012 УДК 001:63 Редакционная коллегия Иваньо Я.М., проректор по учебной работе ИрГСХА Федурина Н.И., декан экономического ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН КОМИТЕТ НАУКИ РГП ИНСТИТУТ БОТАНИКИ И ФИТОИНТРОДУКЦИИ ИЗУЧЕНИЕ БОТАНИЧЕСКОГО РАЗНООБРАЗИЯ КАЗАХСТАНА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ Международная научная конференция, посвященная юбилейным датам выдающихся ученых-ботаников Казахстана Алматы, 6-7 июня 2013 года Алматы 2013 1 УДК 85 ББК 28.5л6 И32 Главный редактор – д.б.н. Ситпаева Г.Т. Ответственный секретарь – к.б.н. Саметова Э.С. Ответственный за выпуск – к.б.н. Веселова П.В. Редакционная коллегия: ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.И. Колобова ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОИЗВОДСТВА НА ПРЕДПРИЯТИЯХ АПК (3-е издание, дополненное и переработанное) Допущено Министерством сельского хозяйства Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений по экономическим специальностям Барнаул Издательство АГАУ 2008 УДК ...»

«АЗОВСКАЯ ЗЕМЛЯ общество и власть 1 АЗОВСКАЯ ЗЕМЛЯ общество и власть ББК 63.3 (2 Рос – 4 Рос) УДК 908.471.61 Азовская земля: общество и власть. / Под общей редакцией С.В. Юсова, Председателя Изби- рательной комиссии Ростовской области и В.Н. Бевзюка, Главы Азовского района. – Информаци- онно-аналитический и издательский центр Местная власть, 2011 г. – 120 с., илл. Выпуском данной книги продолжается издательский проект Избирательной комиссии Ростов ской области История власти на Дону. Коллектив, ...»

«ПОЧВЫ РОССИИ: 3 современное состояние, перспективы изучения и использования КНИГА ОБЩЕСТВО ПОЧВОВЕДОВ ИМ. В.В. ДОКУЧАЕВА КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАРЕЛЬСКАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МАТЕРИАЛЫ ДОКЛАДОВ VI СЪЕЗД ОБЩЕСТВА ПОЧВОВЕДОВ им. В. В. ДОКУЧАЕВА Всероссийская с междунароным участием научная конференция ПОЧВЫ РОССИИ: современное состояние, перспективы изучения и использования ШКОЛА ДЛЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Книга 3 ПЕТРОЗАВОДСК – ...»

«ПОЧВЫ РОССИИ: 2 современное состояние, перспективы изучения и использования КНИГА 2 ОБЩЕСТВО ПОЧВОВЕДОВ ИМ. В.В. ДОКУЧАЕВА КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАРЕЛЬСКАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МАТЕРИАЛЫ ДОКЛАДОВ VI СЪЕЗД ОБЩЕСТВА ПОЧВОВЕДОВ им. В. В. ДОКУЧАЕВА Всероссийская с междунароным участием научная конференция ПОЧВЫ РОССИИ: современное состояние, перспективы изучения и использования ШКОЛА ДЛЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ Книга 2 ПЕТРОЗАВОДСК – ...»

«ПОЧВЫ РОССИИ: 1 современное состояние, перспективы изучения и использования КНИГА 1 ОБЩЕСТВО ПОЧВОВЕДОВ ИМ. В.В. ДОКУЧАЕВА КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАРЕЛЬСКАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МАТЕРИАЛЫ ДОКЛАДОВ VI СЪЕЗД ОБЩЕСТВА ПОЧВОВЕДОВ им. В. В. ДОКУЧАЕВА Всероссийская с международным участием научная конференция ПОЧВЫ РОССИИ: современное состояние, перспективы изучения и использования ШКОЛА-СЕМИНАР ДЛЯ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ ЗНАНИЯ О ...»






 
© 2013 www.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.